Книга Шрамы седьмого чародея, страница 101 – Алессандра де Амальфи

Итак, большое скопление вдалеке – горожане. Вот эти три – Холден, Зария и Вив, а Тристрам – чуть в стороне, видимо, на всякий случай осматривает окрестности. Двое рядом с колодцем, чуть тусклее – Иветт и Маркус. Но где еще две? Ищи, Ниррити, помогай…

Конечно же, они были рядом.

Словно знали, как я их ищу: скрывались под тлеющей крышей одного из домов, из-за чего сверху их тепло заметить не вышло. Повезло, что Ниррити, почувствовав мое отчаяние, приземлилась рядом и огляделась, прижав голову к земле. Я отдал виверне несколько распоряжений, взяв обещание, что она в точности им повинуется, если возникнет необходимость, и бросился к дому, в котором увидел пятна тепла.

Дверь толкнул так, что она слетела с петель, но моего появления никто не заметил. Стены трещали, будто готовые вот-вот рухнуть из-за переполнявшего комнату запаха самой настоящей тьмы – и теперь я не был уверен, от кого именно он исходил. Его сложно описать: смесь смерти, страха, тошнотворно сладких цветов и холодного ветра. Одно я знал точно – запах мне знаком.

По шее Фабиана к спине ручьями стекала тьма.

— Хочешь меня убить? – звучало эхо, а не голос. Я не видел его лица и боялся представить, что с ним стало; предчувствие во весь голос кричало, что божественное наследие стремительно берет над ним верх. – Или хочешь мою силу?

Кьяра прохрипела что-то в ответ, и я обошел Фабиана так, чтобы его спина не мешала зрелищу. Кьяра – нет, скорее едва знакомая мне зависшая в воздухе старушка, выглядывающая из-за его плеча – вонзила в меня ледяной взгляд. Ни отблеска прежней спеси, ни маски добродушной благотворительницы. Просто женщина с испещренным морщинами лицом, ломкими седыми волосами и торчащими ключицами, обнаженными из-за спавшей теплой накидки.

Пусть играет немощную леди сколько хочет. Это подействует на других, но не на меня и не на Фабиана, пока его разумом целиком и полностью владеет всепоглощающая злость и обида.

Мы не станем ее жалеть. Не теперь.

— Кто ты такая, чтобы играть с моей жизнью? – Теперь я видел, что губы Фабиана не двигались, но слова витали в воздухе, пробираясь всюду теми же путями, что потоки ветра. – Было бы суждено уничтожить все – тебя убил бы в первую очередь. Поэтому прячешься в башне? Потому что я видел тебя. В ту ночь, в замке. Если бы я раньше знал, что ты мечтаешь стать восьмой звездой на небосклоне, избавился бы от тебя, едва оправился после смерти матери. Тогда ты забрала у меня силы. Но вот незадача – они так хотели к хозяину…

Я ощутил, что он на грани. Еще немного – и я увижу то же, что в замке Дюваля, увижу, как он отпускает божественное наследие на волю, подавив голос разума. Я не мог сказать, что Фабиана вынуждали быть жестоким. Не будь в его душе посеяны нужные семена – не цвели бы поля ярости и безжалостности, которые он время от времени щедро поливал. Но он не был плохим человеком. И боролся с темной стороной, какой бы большой ни была дыра в его груди.

Я коснулся его спины. Металл доспехов приятно холодил кожу. Фабиан не вздрогнул, не повернулся, но его голос стал нормальным, пусть и звучал низко, предостерегающе.

— Доставай зелье.

Не став медлить, я потянулся к карману – такого шанса могло больше не представиться. Уже предвкушал, как разочаруется Кьяра, когда не добьется своего и – о ужас! – поймет, что магия, веками обитавшая в ее теле, улетучилась, будто ее никогда и не было. Засунул руку в карман и… ничего не нашел.