Книга Чудесные механизмы, страница 99 – Цинхань Цэцэ

Говоря это, он высвободил одну руку и принялся звонко хлестать себя по щеке. Наньнань перепугалась, схватила отца за руку и громко заплакала. Пиннян спрятала лицо дочери в себя на груди и отвернулась от мужа:

— Лоувань, на рассвете я заберу Наньнань и вернусь к родителям, дальше ты сам.

Лоувань вцепился в платье жены и затараторил:

— А-Пин, что ты такое говоришь? Наньнань же вернулась! Я так испугался, ты бы знала! Никогда больше играть не буду! Если еще раз за стол сяду… Если еще раз сяду, то сам себе руку отрублю!

Пиннян закрыла лицо руками и отвернулась, изо всех сил пытаясь сдержать всхлипывания.

Лоувань тоже залился слезами:

— Я правда изменюсь, А-Пин… Мы будем вместе на лодке товары возить, я буду трудиться и зарабатывать деньги, чтобы поставить Наньнань на ноги, выкупить дом. Я обязательно устрою вам хорошую жизнь…

Увидев горькие слезы отца, Наньнань высвободила руки из объятий матери и отерла ему глаза:

— Батюшка, я буду охранять трюм и готовить еду. Когда вы с матушкой устанете, буду вас кормить, а ночью сторожить товары, чтобы вы могли спокойно спать.

Мужчина закивал головой и снова схватил Пиннян за руку, жалобно заплакал.

— Матушка, батюшка больше не будет играть на деньги, никогда. Давай вернемся домой, будем выращивать люффу ^[104], заведем курочек, так у нас буду яйца каждый день и нам не нужно будет одалживать их у соседей… – Наньнань потянула родителей за руки, соединила их и простодушно добавила: – А еще я хочу братика и сестренку, хочу быть старшей и как следует заботиться о них.

— Да! Батюшка с матушкой будут зарабатывать деньги, будем покупать тебе конфетки, а когда вырастешь, соберем тебе богатое приданое в сто даней! ^[105]

— Ага, прям сто… Накопить восемь-десять даней ^[106] уже непросто… – Пиннян наконец прервала молчание, ее голос прерывался.

Увидев, что жена наконец откликнулась, мужчина сжал ее руку еще крепче и потянул:

— А-Пин, я все знаю. Эта девушка и есть та самая героиня, которая обыграла Восьмирукого Демона из игорного дома и вернула нам Наньнань? Пойдем, мы должны всей семьей поклониться благодетельнице в ноги!

А-Нань чуть не прыснула от «героини» и поспешно вскочила со стула, чтобы поднять семью с колен.

— Ну что вы, что вы, вставайте! А ты хорош, конечно, а еще отцом Наньнань называешься. Сто лет играл, ничего не выигрывал – а у тебя вообще-то руки и ноги есть, мужик, тоже мне! Чтобы больше не смел этой кривой дорожкой ходить.

— Конечно-конечно, обязательно, – мужчина активно закивал головой в знак согласия, а потом натянул умильную улыбку и спросил А-Нань. – Красавица, говорят, что во всем Ханчжоу нет никого, кто мог бы обыграть Восьмирукого Демона, как же ты так лихо его сделала?

— Все игорные дома устраивают махинации, а такие, как ты, этого не понимают, вот вас и надувают.

— Конечно-конечно, я если еще раз переступлю порог такого места, то буду последней сволочью! – Мужчина снова захлестал себя по щекам, но на этот раз Пиннян перехватила его руки, и тогда он заискивающе улыбнулся всем присутствующим.

Наблюдая за воссоединением семьи, А-Нань не смогла сдержать улыбку. Однако обернувшись, она увидела, что стоявший позади нее Чжу Юйхэн был так же спокоен и невозмутим, как будто его совершенно не тронула развернувшаяся картина.