Книга Чудесные механизмы, страница 297 – Цинхань Цэцэ

Спина покрылась испариной, вдох на мгновение застрял в горле, затем она опомнилась, немедленно свернула записку, сунула обратно в шарик, закрыла его и положила на место. Бесшумно заперев шкаф Цзи Чэнмина, она схватила разбитый фонарь из соседнего шкафа, вышла из хранилища и показала сторожу:

— Я заберу это.

Дождавшись завершения регистрационных формальностей, она попрощалась с сопровождавшим ее телохранителем и, держа разбитый фонарь, ускакала.

Летний полдень, густая тень софоры, отовсюду доносится стрекотание цикад, оглушительно надоедливое. Отъехав подальше от Министерства наказаний, А-Нань остановила лошадь под тенью дерева и сжала ручку фонаря. Она заставила себя успокоиться и заново осмыслить внезапно открывшуюся ей тайну.

Господин связан с делом о поджоге Трех больших дворцов.

Цзи Чэнмин был его верным осведомителем во дворце, записка предназначалась Господину.

А-Янь говорил, что Господин тайно проник в Три больших дворца в ночь пожара, и по всей видимости – это правда.

А-Янь видел эту записку, поэтому и знал, что кодовые иероглифы для туннеля – это «И», «Чжэн», «Цянь» и «Ван» из фразы «единственная истинная династия на тысячу осеней и десятки тысяч поколений».

Какой бы великий подвиг она ни совершила, двор никогда не освободит Господина. Его либо заключат пожизненно, либо тайно убьют.

Потому что его истинная личность им уже известна.

Ее рука слегка дрожала, сильно сжимая ручку фонаря, на ладони проступили глубокие красные следы, но она словно не чувствовала боли.

Недаром… недаром А-Янь все это время никак не соглашался освободить Господина, предпочитая снова и снова обманывать ее. Оказывается, она все это время уговаривала тигра отдать шкуру, тщетно тратя силы! В мгновение ока мысли смешались, гнев и страх заполнили грудь, ей захотелось немедленно ворваться во дворец, вытащить А-Яня и сурово допросить.

Однако приступ горячего возмущения скоро прошел, А-Нань глубоко вдохнула, затем тяжело выдохнула, заставляя себя успокоиться.

Что проку теперь от гнева. Единственный способ исправить ошибку – как можно скорее спасти Господина, не дать ему погибнуть.

Чжу Юйхэн въехал во дворец и увидел, что Его Величество стоит перед фундаментом Трех больших дворцов, задумчиво сложив руки за спиной. Развалины уже расчистили, но император не выражал желания восстанавливать их, позволяя трем пустым мраморным платформам, уже поросшим редкой травой, одиноко занимать свободное пространство внутри алых стен.

Чжу Юйхэн спешился и подошел поприветствовать деда. Тот повел его к уже наглухо запечатанному входу в туннель, посмотрел вниз и сказал:

— Юй-эр, ты спас весь Шуньтяньфу, это величайшая заслуга. Как же мне следует тебя наградить?

— Ваш внук не смеет присваивать заслуги. Когда Шуньтяньфу висел на волоске от гибели, А-Нань спасла весь город, а Гэ Чжия и вовсе пожертвовала жизнью, ее доблестный поступок достоин похвалы.

— А-Нань – это та самая хайкэ, за которой ты гнался до Ханчжоу? – Император кивнул и спросил с задумчивым видом.

— Так точно, – ответил Чжу Юйхэн.

— Одна из предводителей той группы вернувшихся из-за моря последователей Зеленого лотоса?

— Но именно она спасла вашего внука в критический момент, – тут же сказал Чжу Юйхэн, увидев острый взгляд деда. – Ваш внук считает, что она не из тех, кто будет смущать народ злыми речами и сеять смуту.