Книга Кровавый пир, страница 76 – Го Цзинмин

В ее сердце словно пробили дыру, разбили камнем окно, и беспощадный зимний ветер проник в грудь, задул горящее пламя, остудил бьющееся сердце, погасил все еще теплящуюся надежду.

С самого детства она мечтала встретить своего легендарного отца, о котором все вокруг говорили, но могла лишь искать его следы в записях, по чуть-чуть рисуя в воображении облик, характер, голос. Он был не слишком разговорчив, любил усыпанную опавшими листьями осень, любил легкие овощи и носить одежду, сотканную из козьего пуха. Она даже разузнала из записей и письма Эоса важнейшую тайну императорской крови и счастливо полагала, что эта тайна принадлежала лишь ей и Силюру.

Вот только оказалось, что он поделился всем с незнакомкой, которую никогда прежде не встречал. Отдал ей дар вечности. И тайну императорской крови тоже рассказал.

Ей же он не дал ничего – даже фамилии, даже имени. Ушел второпях, совсем не заботясь.

— Твой отец любил тебя, – тихим, мягким голосом произнесла Ляньцюань, глядя на опустившую в молчании голову девушку. Пусть в душе ей совсем не нравилась эта заносчивая, упрямая девчонка, но сейчас она ее прекрасно понимала.

— Неужели? – равнодушно ответила Юхуа. – Он отдал тебе все и ничего не оставил мне. А ты говоришь, что он любил меня. – Она неожиданно рассмеялась, по ее щеке скатилась большая слеза.

— Духовные линии в твоем теле, твой дар вечности – самое драгоценное, что он тебе оставил. То, что будет вечно оберегать тебя даже после его кончины. – Ляньцюань подошла к ней и опустилась рядом.

— Он даровал Печать моей матери, а я просто по воле случая поглотила духовные линии ее тела, – холодно усмехнулась Юхуа, в ее взгляде мелькнула насмешка над самой собой. – Даже не уверена, знал ли он, что в этом мире у него есть дочь.

— Знал. Когда он даровал твоей матери Печать, то уже знал, что она носит дитя. И ты смогла унаследовать дар вечности вовсе не из-за какой-то случайности, а благодаря замыслу Силюра.

Принцесса удивленно подняла голову.

— Ты знаешь возраст своего отца? – вдруг спросила Ляньцюань.

Юхуа молчала, не понимая, зачем она это спрашивает.

— К моменту смерти ему уже было больше ста лет, – сама продолжила князь, видя, что Юхуа все еще относится к ней с настороженностью. – Прожив столько долгих лет, он лучше любого другого понимал возможные последствия использования дара вечности, включая влияние на тело человека. Он знал, что, пока ты не покинешь утробы матери, дар будет воспринимать вас двоих одним цельным организмом и духовные линии естественным образом через ее матку и пуповину протянутся на твое тело. В этом и заключалась цель – через мать передать Печать тебе. Если бы он всего лишь хотел даровать ее твоей матери, то не стал бы дожидаться беременности. Серебряные жрецы боятся вовсе не дара вечности и не невидимого вместилища духовной силы, которым обладает императорский род, они боятся единства двух. Вместилище без дара вечности кажется чем-то невероятно могущественным и неразрешимым, однако на деле его почти невозможно переполнить. Оно существовало не всегда, пусть сейчас и неизвестен точный момент появления, но начало его существования значительно отстает во времени от рождения императорского рода, поэтому изначально и число людей, разделявших вместилище духовной силы, было огромно. Пусть каждая смерть способна переполнить его, ведь, как ты сама сказала, брошенный в пруд камешек незаметно для невооруженного взгляда поднимает воду. Однако это при условии, что размер пруда остается неизменен. Что, если одновременно с тем, как в пруд бросаются камни, кто-то постепенно роет глубже?