Книга Кровавый пир, страница 39 – Го Цзинмин

Снежное Жало обернулся, его тугоподвижные клешни тряслись, он не желал мириться с этой жестокой правдой.

— Думал, ты знал, какая же из этого новость… – сожалея, произнес Инь Чэнь. – Не хочешь яблочка? Я принесу.

Скорпион взмахнул клешнями, будто прося оставить его наедине с горем, и, развернувшись, поплелся прочь.

После наступления ночи они не использовали много освещения. Если и надо было изучить какие-то материалы или карты при свете огня, то обязательно занавешивали толстые шторы и тканью плотно закрывали любую ажурную резьбу, пропускавшую свет. В конце концов, зажигающийся каждую ночь в опустевшей резиденции свет мог неизбежно привлечь внимание людей. Поэтому совещательный зал, целую стену которого занимали ажурные окна высотой от потолка и до пола без каких-либо занавесей и заслонов, в основном использовали только днем.

Собрав воедино полученные от бледного юноши и Силюра сведения о втором барьере, Ляньцюань пришла к примерному выводу о том, что ожидало их там. Если Благословение вынуждал вторженцев к противостоянию, то дальше им предстояло изнурить себя самим.

— Придется пролить немало крови, если хотим пробиться через второй барьер. В центре руин Ютула находится Алтарь Крови, который откроет нам врата к Белой Преисподней… Механизм запуска Алтаря крайне безжалостен: кровь, что откроет проход, должна принадлежать «единственному источнику». – Гуйшань Ляньцюань посмотрела на Юхуа.

— Под «единственным источником» ты подразумеваешь кровь одного человека? – серьезным тоном спросила та.

— Верно. Любому сложно пережить потерю такого количества крови, поэтому на барьере для большинства людей путь заканчивается. Но нам с тобой принадлежит дар вечности, делающий нас теми немногими, кому это под силу.

— Нечем гордиться, – холодно бросила Юхуа. – Раз у нас обеих дар вечности, зачем вам понадобилась именно я? Хочешь, чтобы я пролила кровь вместо тебя?

— Много моей духовной силы уйдет на одурманивание Благословения. К моменту, когда мы окажемся у Алтаря Крови, она не успеет восстановиться достаточно, чтобы хватило на открытие прохода. Поэтому источником крови должна стать ты. – Ляньцюань смотрела на девушку, чувствуя небольшую вину. – Поэтому мы пришли за тобой, поэтому нам необходима твоя помощь.

Какое-то время принцесса молчала, а потом стиснула зубы и прошипела:

— Насколько же жестоки серебряные жрецы.

— Ты права, придумали же подобные коварства. – Сжав зубы, Ци Лин стиснул кулак и с силой опустил на стол. – Ой! Снежное Жало, а ты когда успел здесь оказаться? Я не увидел, прости, пожалуйста… – Готовившийся взобраться на столешницу и стащить яблоко, а вместо этого внезапно повстречавший кулак скорпион ослабленно пополз прочь. Не поворачиваясь к Ци Лину, он взмахнул клешнями, словно говоря: «Не утруждайся!», вид у него при этом был обиженный.

— Я говорю не об Алтаре Крови, а о том, что серебряные жрецы заставили моего отца Силюра провести сплавление с Вечными островами и стать «печатью», сдерживающей Гильгамеша. Вот в чем настоящая жестокость. – Голос Юхуа звучал необычайно равнодушно, с едва различимой в нем злобой. – Именно дар Силюра служил ключом к прохождению второго барьера, и если бы он тайно не даровал Печать моей матери, то в мире не осталось бы человека, способного открыть барьер.