Книга Кровавый пир, страница 103 – Го Цзинмин

Юноша поднял голову и посмотрел на Инь Чэня, собираясь начать разговор, но тут увидел, что князь удивленно смотрит на небо – в то время как Юхуа потрясенными глазами смотрит на самого Ци Лина.

Парень проследил за взглядом князя.

В клубящихся тучах зияла щель. И эта щель быстро затягивалась обратно.

— Ветер… Это ветер… – зашептала девушка, с опаской глядя на Ци Лина. – Твое духовное орудие… орудие края ветра?

Духовное орудие края ветра?

Ци Лин был скорее озадачен, нежели удивлен. Он смотрел на сломанный меч в руке, который протаскал с собой уже немалое количество времени: замысловатые древние узоры на поверхности выглядели невероятно искусными и в самом деле не походили на часто используемые в Асланде орнаменты, изображающие кристаллы льда и снега. Плавные линии его узоров напоминали вольный ветер.

Он вскинул голову на Инь Чэня, пытаясь найти ответ в его лице.

С тех самых пор, как он присоединился к князю, парень каждый раз, когда сталкивался с какой-либо трудностью или проблемой, невольно переводил взгляд на него. Возможно, он и сам вовсе не осознавал этот чистый и прекрасный родник привязанности в нем, капля за каплей питающий озеро чувств. Как и никогда не думал, что, возможно, свежая, наполненная запахами леса родниковая вода рано или поздно могла стать причиной водной лавины, что уничтожит собой все ущелье. Однако пока озеро все еще оставалось мелким, а в его тихой глади отражалось голубое небо и белые облака.

Все наполняла красота, все наполняла нежность.

Выражение на лице Инь Чэня оставило Ци Лина без какого-либо ответа. Чуть нахмуренные брови мужчины сохраняли таинственный изгиб, который придавал выражению его глаз неопределенности. Угадать было сложно, напоминало что-то среднее между озадаченностью и печалью, возможно, с примесью растерянности, вызванной видом чего-то знакомого.

— Кажется, нам и правда удастся прорваться сверху, если твое орудие сможет разогнать грозовые тучи, – слегка раздраженно надавила Юхуа, глядя на притихших князя и апостола. Из-за их спин отдаленно донесся низкий рев Благословения.

Потерянный взгляд Инь Чэня вновь загорелся; он подошел к апостолу сзади и, подняв руку, легонько опустил ту на Печать:

— Я направлю в тебя свою духовную силу, а ты изо всех сил попробуй создать мечом вихрь и разогнать тучи над лабиринтом. Сможешь? – От ладони исходило тепло, жар постепенно нарастал, и на тыльной стороне белой руки князя принялись вспыхивать похожие на кровеносные сосуды золотистые ниточки.

Энергия, подобно хлынувшему с вершины горы водному потоку, принялась безостановочно накапливаться, образуя волну все большей мощи.

Тупой клинок завибрировал, взревел гудящим ревом.

С конца обломанного меча вырвался яростный ветер. Взметнувшийся вихрь, закручиваясь, устремился к толстому слою туч наверху – казалось, огромный, сверкающий золотистой рябью дракон гневно взрычал на небеса. Воздушный зверь раскрыл пасть и вырвал из черной пелены туч огромный кусок.

Мимолетное ощущение промелькнуло в глубинах Печати Инь Чэня. Его веки неожиданно и едва заметно вздрогнули.

Это ощущение было ему очень привычным и в то же время совершенно незнакомым – как когда оказываешься там, где никогда прежде не бывал, но место ощущается очень знакомым. Однако, подобно рыбе, сверкнувшей внутри гигантской волны, оно мгновенно исчезло.