Книга Измена. Месть подают холодной, страница 84 – Рита Ардея

— Ты с ума сошла? — спрашивает Эйван, заметно успокоившись. — Ему же лет двадцать. У тебя материнский инстинкт проснулся?

— Я просто выгляжу молодо, — бурчит Сэм обиженно. — И вообще, я требую извинений, аллор дель Монрок! Вы унизили меня на глазах у моей женщины!

А вокруг одни актёры, вот и Сэм как быстро сориентировался, ну чисто оскорблённая невинность! С моих губ срывается смешок, который я маскирую кашлем. Но едва ли кому-то сейчас есть до меня дело.

— Я не стану извиняться перед низкородным грифоном, — раздражённо дёргает уголком рта Эйван. — Вилле, ты посмотрела на новое увлечение своей подружки? Ну и нечего тут сидеть, поехали домой.

И всё же настроение у него пугающе раздражённое. Что уже случилось? Мне даже не хочется с ним спорить — если ощущение, что очередная ссора может помешать воплощению нашего плана. Лучше усыпить его бдительность.

— Езжайте, — покровительственно машет рукой Руби. — А мы с птенчиком ещё поворкуем.

Она дарит Сэму многообещающую улыбку, от чего тот нервно сглатывает. Я киваю и встаю со стула, бросив напоследок:

— Смотрите, не сидите долго, а то тут полумрак, потом будут глаза гореть.

Надеюсь, они поймут мой посыл. Руби знает про символ отступников и сможет рассказать Сэму всё из первых рук. Вероятно, вместе они смогут обдумать всё и пролить свет на новые детали.

Выхожу из ресторана следом за Эйваном, он даже придерживает мне дверь. Вечерний мороз ласкающе касается кожи. Я полной грудью вдыхаю холодный воздух, чувствуя, как на душе становится легко и приятно от свежести и хрустящего под ногами снега. Его совсем тонкий слой, да и завтра он, скорее всего, уже растает, но для меня он кажется символом чего-то светлого и радостного. К карете мы идём неожиданно неторопливо, как будто наслаждаемся прогулкой и компанией друг друга.

— Вы держите меня за идиота, — ворчит муж. — Не знаю, что вы задумали, но что-то тут нечисто.

— Я устала спорить с тобой, — пожимаю плечами я. — Что бы я ни делала — ты видишь в этом злое намерение. Эти сцены ревности, обвинения пропитаны злостью и фальшью. Ты не ревнуешь, ты просто пытаешься оправдать свою неприязнь ко мне. Скажи, Эйван, ты хоть когда-нибудь, хоть на минуту любил меня по-настоящему?

— А ты меня?

Мы замираем в нескольких метрах от кареты и поворачиваемся друг к другу. Наши взгляды полны боли, обиды и разочарования. Впервые я вижу их в Эйване столь же отчётливо, сколь и в себе.

— Зачем же мы продолжаем этот фарс, что называем браком? — выдыхаю я, поражённая осознанием.

Эйван морщится и качает головой.

— Мы не можем просто всё бросить, — говорит он понуро. — Это не нам решать, Вилле.

— Кому, если не нам?

Он поднимает глаза к небу, но один взгляд на звёзды заставляет его поморщиться. О чём они напоминают ему, что так неприятно? Хочу спросить, хочу протянуть руку и утешить его. Не потому, что вдруг прониклась чувствами, а потому что вдруг ощущаю, что мы два потерянных дракона, две пешки в чьей-то игре. И каждый пытается вырваться из неё по-своему. Эйван ищет любовь в каждой встречной девушке, а я ищу свободы.

Вздохнув, я меняю направление в сторону лавочки. Стряхнув снег, сажусь и хлопаю по месту рядом, приглашая Эйвана. Он удивлённо приподнимает бровь, но садится рядом.

— Ты любишь мою сестру? — спрашиваю я мирно.