Книга Измена. Месть подают холодной, страница 122 – Рита Ардея

Вскоре я просыпаюсь от нежного прикосновения к щеке. Глаза Райдена чуть сверкают в лунном свете.

— Полночь близится, — говорит он. — Веспула ждёт нас в саду.

Киваю и поднимаюсь с дивана. Тело замлело от неподвижной позы. Я потягиваюсь и смотрю на Ингвара, который не совсем понимает, что происходит. Глаза у него сонные, но сегодня мне снова приходится нарушить его режим.

Сад погружён в ночную тишину. Нервно поправляю меховой воротник Ингвара, прежде чем вслед за Райденом вступить на открытую площадку, сделанную, похоже, как раз для проведения магических обрядов. Моя фантазия нарисовала всякое, но на деле мы видим лишь скучающе сидящую на камни Лисанну и Веспулу, которая возится с травами возле большой каменной чаши. На краю чаши я сразу замечаю кинжал и поджимаю губы.

— Подобная магия всегда замешана на крови, — поясняет Веспула, не отрываясь от своего занятия.

Порой мне кажется, что глаза у неё и на макушке, и на затылке, и даже на пятках, и обзор у неё всесторонний, как у голубя. Веспула бросает ещё несколько стеблей в чашу, и оттуда поднимается густой красновато-лиловый дымок, хотя огня под чашей нет.

Думаю, что Ингвар сейчас побежит прятаться под моим крылом, но он уже засовывает любопытный носик в чашу.

— Ух ты! А что это?

— Твоё лекарство, котик, — ласково отвечает Весс.

— Мне надо всё это выпить? — в ужасе спрашивает сын.

— Лопнешь, — страшным голосом произносит Лисанна, но неловко хихикает под моим строгим взглядом. — Ой, пошутить уже нельзя! Иногда ты такая зануда.

— Вилле, Ингвар ещё мал и незрел в магическом плане, потому ты должна помочь ему в исполнении ритуала, — говорит Веспула и выразительно смотрит на кривой кинжал.

— Я не мал! И не незрел! — протестует мой храбрый маленький дракон.

— Разумеется, киваю я, обхватывая его за плечи. — И сможешь сам порезать себе ладонь?

— Ой. А зачем её резать?

Взгляд непривычных разных глаз становится испуганным. Он уже не рад, что вызвался быть немалым и зрелым. Я ласково улыбаюсь.

— Иногда нужно потерпеть небольшую боль, чтобы потом не болеть. Ты же у меня сильный и смелый?

— Ничего не бойся, — добавляет Райден. — Смотри.

Он первый берёт кинжал, заносит его над раскрытой ладонью и оставляет порез наискосок. Кровь бежит из довольно глубокой раны, падая в чашу. Цвет дымка меняется на серебристо-синий.

Ингвар хмурится, а затем решительно кивает.

— Я такой же смелый, как дядя Рай!

Он вытягивает ладошку над чашей. Несмотря на осознание важности этого ритуала, мне тяжело заставить себя нанести рану Ингвару. Мои пальцы чуть дрожат, но я даю себе мысленный пинок, и алый порез расчёркивает его ладонь быстро и ровно. Словно и не было моих внутренних терзаний.

Дымок разделяется на два: оранжево-красный и белый. Они будто танцуют танец двух стихий, то пытаясь соединиться в один, то разделяясь по разные стороны чаши, как разнозарядные магниты.

Веспула хватает их обоих за запястья и прижимает порезанные ладони к краям чаши. Глаза у Ингвара сейчас размером с луну каждый, но стоит ему взглянуть на спокойного Райдена, который даже улыбается, как сын коротко выдыхает и берёт себя в руки. Мой маленький дракон не лыком шит.

Веспула бормочет что-то на древнедраконьем, кажется, я даже могу понять отдельные слова. Дымок продолжает куриться, завиваясь завихрениями и меняя оттенки. Наконец, его становится так много, что он закрывает Ингвара плотной завесой. Я хочу кинуться к сыну, но боюсь прервать ход ритуала.