Книга Резонанс любви, страница 41 – Роберт Фадер

— Красиво, — прошептала она.

— Да, — сказал Луис. — Это одна из тех вещей, ради которых Петербургу можно простить многое.

Наталья не заметила, как её рука нашла его руку.

Это получилось совершенно естественно — без решения, без мысли, без внутреннего разрешения. Просто в какой-то момент её пальцы коснулись его ладони, и Луис не шевельнулся, не пошутил, не сказал ничего. Он только осторожно сжал её руку в ответ, будто боялся испугать сам момент.

Наталья смотрела на поднятый мост, на огни, на воду, на белую ночь, которая не хотела становиться тьмой. Ей казалось, что город, этот невозможный, сумасшедший, прекрасный город, впервые за всё время не спорит с ней, не пугает её и не проверяет. Он просто показывает ей своё сердце.

А потом она вдруг поняла, что держит Луиса за руку.

Наталья отпустила его так быстро, будто обожглась.

— Простите, — сказала она.

— Ничего, — тихо ответил он.

Они ещё немного постояли молча. Но тишина уже стала другой. В ней появилось то, что невозможно было объяснить ни аномалией, ни резонансом, ни городским полем. И, может быть, именно поэтому Наталья предпочла сделать вид, что ничего не произошло.

Когда мост окончательно поднялся, она повернулась к Луису и сказала:

— Вы исключительный экскурсовод.

— Спасибо.

— Но уже поздно. И завтра нам нужно снова вернуться на скучное собрание ваших коллег.

— Да, — ответил Луис. — К сожалению.

Наталья поправила сумку на плече и несколько секунд смотрела на воду. Потом произнесла уже тише:

— Я хочу попросить вас об одной вещи.

Луис напрягся.

— О какой?

— Проводите меня до гостиницы.

Он почему-то растерялся сильнее, чем во время её заявления в зале Высшего совета.

— Да. Конечно. Разумеется.

— Вы опять так отвечаете, будто я попросила вас поймать ещё одного сфинкса.

— Сфинкса было бы проще.

— Очень смешно.

Они пошли вдоль набережной, потом свернули к знакомым улицам. Гостиница была не так далеко, и дорога казалась спокойной. Петербург вокруг уже не шумел, а дышал: редкие машины проходили по мокроватой мостовой, фонари золотили стены домов, из какого-то окна доносилась тихая музыка.

Наталья и Луис не заметили, что за ними на расстоянии двигалась тёмная фигура.

Силуэт держался в тени, не приближался слишком сильно и не отставал.

Когда они останавливались у перехода, он тоже останавливался. Когда они снова шли вперёд, он двигался следом, бесшумно, уверенно, терпеливо.

И Петербург, который всего несколько минут назад казался почти романтичным, снова начал становиться опасным.

Луис проводил Наталью до гостиницы «Океан», и весь путь от Невы до улицы Восстания почему-то оказался тише, чем должен был быть. После разводных мостов, воды, огней и той странной минуты, когда её рука сама нашла его ладонь, обычные слова стали казаться слишком громкими. Они шли рядом, но оба словно боялись нарушить хрупкое послевкусие вечера.

Петербург и не думал спать. В окнах домов горел мягкий свет, редкие машины скользили по улицам, где-то смеялись прохожие, а небо оставалось светлым, почти прозрачным, будто ночь так и не решилась вступить в свои права. Наталья украдкой смотрела на Луиса и каждый раз ловила себя на том, что слишком быстро отворачивается.

У входа в гостиницу они остановились.