Книга Резонанс любви, страница 32 – Роберт Фадер

— Не совсем.

Капитан медленно повернулась от окна.

— Говорите яснее.

— Он пришёл не один.

— К делу.

— С ним была женщина.

Капитан нахмурилась.

— И что?

— Женщина не из службы. Не из штаба. Не из городских структур. По предварительным данным, москвичка, приехавшая в Петербург как туристка. Eё реакция на аномалию оказалась уникальной.

Капитан перестала двигаться.

— Уникальной в каком смысле?

— Её вызвали в центр зала. Она заявила, что не является иллюзионисткой, магом или специалистом, а всего лишь москвичка, которая впервые оказалась в этом городе. После её слов о том, что Петербург встретил её не лучшим образом, произошёл слабый подземный толчок. Зафиксировано мерцание света, реакция карт аномальной активности, кратковременный всплеск в нескольких точках города и изменение поведения малой драконьей формы.

Капитан молчала.

На стене лицо Луиса всё ещё смотрело на неё из центра мишени. Дротик торчал у него во лбу, но теперь это почему-то больше не доставляло ей удовольствия.

— Вы уверены, что реакция была именно на неё?

— Дмитрий Петрович сделал такой вывод публично. Формулировка: «Это сам город». Затем он объявил срочный перерыв и потребовал, чтобы Луис подошёл к нему. По реакции присутствующих было ясно, что случай признан исключительным.

— Что ещё?

— Женщина, судя по результатам наблюдения, не осознаёт природу своей связи с городом. Но она вызывает сильный отклик Петербурга через речь, эмоциональное раздражение и, возможно, само присутствие в ключевых точках. Луис держался рядом с ней, но не вмешивался во время проверки. Это может означать, что он либо уже подозревал её значение, либо сам не понимает масштаба.

Капитан медленно подошла к столу.

— Великолепно, — сказала она почти шёпотом. — Просто великолепно.

В её голосе не было радости. Там было что-то другое: напряжённое, опасное, почти ликующее. Как у человека, который слишком долго ждал подтверждения собственной страшной догадки.

— Мы столько времени искали её, — произнесла она. — Столько времени проверяли архивы, символические линии, старые предсказания, все эти проклятые карты города… А она просто приехала как туристка.

— Есть ещё один любопытный момент, капитан.

— Какой?

Голос на другом конце линии стал осторожнее.

— Вы не поверите, но женщину зовут Наталья.

Капитан побледнела.

Не просто изменилась в лице, не просто нахмурилась, а именно побледнела — резко и страшно. Вся кровь ушла из её лица, губы стали почти бесцветными, а взгляд застыл так, будто она услышала не имя, а приговор.

— Повторите, — сказала она.

— Женщину зовут Наталья.

Пальцы капитана сжались вокруг телефона.

Раздался сухой треск.

Экран аппарата лопнул под её ладонью, тонкая паутина разбитого стекла мгновенно расползлась от центра к краям. Но она не выпустила телефон. Даже не посмотрела на него. Она стояла посреди кабинета и смотрела куда-то сквозь стену, сквозь город, сквозь годы.

На другом конце линии осторожно спросили:

— Капитан?

Она отключила вызов.

В кабинете стало тихо.

Дротики лежали на столе. Лицо Луиса на мишени криво улыбалось из-под бумажной тени. За окном тёмная Нева несла отражения фонарей, и Петербург казался слишком спокойным для города, который только что отозвался на это имя.

Наталья.

Капитан медленно положила разбитый телефон на стол. Несколько осколков стекла остались на её ладони, но она не обратила на это внимания. Целую минуту она стояла неподвижно, и в этой неподвижности было больше угрозы, чем в любом крике.