Книга Резонанс любви, страница 22 – Роберт Фадер

Луис несколько секунд молчал, подбирая слова. За окном Нева темнела, отражая последние полосы света, а в квартире постепенно становилось тише. Даже портреты предков, казалось, приготовились слушать.

— На Петербург воздействует сила, которую мы пока не можем полностью определить, — начал он. — Это не просто магия в привычном смысле. Скорее мистическая аномалия, нечто вроде заклятия, наложенного на саму структуру города.

Наталья медленно положила вилку.

— На структуру города?

— Да. На его память, символы, легенды, архитектуру, привычки людей. Петербург всегда был городом, где реальность тоньше, чем кажется. Здесь вода, камень, туман, история и человеческое воображение веками смешивались слишком плотно. Теперь кто-то или что-то заставило всё это выйти наружу.

— То есть памятники оживают, потому что город… вспоминает себя?

— Можно сказать и так. Реальность начинает сосуществовать с невозможным. То, что раньше было образом, символом или легендой, получает движение, волю и иногда очень плохое настроение.

— Да, я уже заметила, — сухо сказала Наталья. — Особенно плохое настроение у сфинкса.

— Сфинкс был одним из первых проявлений. Атланты — второе крупное. Дальше может быть хуже.

— Прекрасно.

— И мы считаем, что…

— Мы? — перебила Наталья. — Кто это «мы»?

Луис на секунду опустил взгляд.

— Служба небесных дел.

Наталья посмотрела на него молча. Потом медленно взяла стакан воды, отпила и поставила обратно.

— Вы это серьёзно говорите?

— Да.

— А звучит так, будто вы придумывали название отдела в лифте.

— Название старше лифтов.

— На кого вы работаете?

Луис не ответил сразу.

— Пока вы не можете этого знать.

Наталья откинулась на спинку стула.

— Я так и знала.

— Дело не в недоверии.

— Конечно. Дело всегда не в недоверии, когда человеку не хотят ничего объяснять.

— Есть вещи, которые нельзя раскрывать раньше времени.

— А меня, значит, можно втянуть в погоню за сфинксом раньше времени?

Луис устало провёл рукой по лицу. Только сейчас Наталья заметила, насколько он вымотан. Под глазами лежали тени, движения стали медленнее, и даже его привычная насмешливая лёгкость слегка потускнела.

— Вы здесь не случайно, Наталья.

Она напряглась.

— Вот только не надо.

— Город отозвался на вас.

— Что это значит?

— Когда вы вчера споткнулись о поребрик у Аничкова моста, вы бросили городу резкие слова.

— Я не бросала резкие слова городу. Я просто выразила мнение о поребрике.

— Для обычного человека это было бы просто раздражение. Но город ответил. Погода изменилась, пространство дрогнуло, аномалия проявилась рядом с вами. Это был знак.

Наталья смотрела на него так, будто он только что обвинил её в административном правонарушении против целого мегаполиса.

— То есть теперь я виновата, потому что плохо отозвалась о петербургском поребрике?

— Не виноваты. Вы отмечены.

— Это ещё хуже.

— Вы вместе с несколькими людьми, которых нам предстоит найти, можете остановить это заклятие. Пока мы не знаем, как именно, но связь есть. Город выбрал вас.

Наталья закрыла глаза и медленно вдохнула.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Теперь выходит, что я избранная для спасения Петербурга. Пусть его спасают петербуржцы.

— Это серьёзно.

— Я тоже серьёзно. Я москвичка. У меня были планы: погулять, выпить кофе, посмотреть город, вернуться домой. В моих планах не было становиться частью мистической комиссии по ожившим памятникам.