Книга Резонанс любви, страница 18 – Роберт Фадер

Второй агент кивнул с важностью человека, внесшего вклад в безопасность мироздания.

— Один из них, по предварительным данным, понимает древнеаккадский. Второй делает вид, что не понимает ничего, кроме слова «рыба».

Женщина наконец медленно повернулась к ним. В её взгляде не было ни благодарности, ни удивления, ни даже раздражения — только ледяное терпение человека, которого отвлекли от главной угрозы ради совершенно ненужной мелочи.

— Коты меня сейчас интересуют примерно как огурец в чемодане, — сказала она тихо. — То есть никак.

Агенты переглянулись.

— Но, капитан, они всё-таки вавилонские…

— Мне всё равно, откуда они, — отрезала она. — Хоть из Урa, хоть из Ниневии, хоть из квартиры на третьем этаже, где хозяйка называет их Марсиком и Пирожком. Почему вы его упустили?

Она резко повернула монитор к ним.

На экране снова появился Луис. Серебристые волосы, тёмный плащ с бордовой подкладкой, быстрый бросок, точность движений, сфинкс на мостовой. Запись была снята с камеры наблюдения: угол не самый удачный, изображение слегка дрожало, но фигура мужчины узнавалась слишком хорошо.

Первый агент сглотнул.

— Объект действовал быстро.

— Он всегда действует быстро, — сказала капитан.

— Сфинкс тоже действовал быстро, — попытался объяснить второй. — Если честно, капитан, там было довольно трудно понять, кого именно задерживать первым: сфинкса, агента или туристов, которые пытались снять всё для коротких видео.

Женщина поднялась из-за стола. Движение было спокойным, но в нём сразу почувствовалась угроза. Она подошла к экрану, нажала кнопку, и запись пошла заново.

— Пока этот тип свободно ходит по городу, у нас будут проблемы, — произнесла она. — Не мелкие проблемы, не служебные неудобства, не смешные происшествия с вавилонскими котами. Настоящие проблемы.

На экране Луис снова раскрутил болеадорас.

Капитан смотрела на него так, будто запись была не уликой, а личным оскорблением. В её лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах на мгновение появилось нечто слишком живое для обычной служебной злости. Это было похоже на старую боль, тщательно замороженную и превращённую в приказ.

— Его нужно остановить, — сказала она. — Любой ценой.

Агенты вытянулись.

— Есть, капитан.

Она закрыла запись, забрала со стола тонкую папку и направилась к двери. У самого выхода капитан остановилась и, не оборачиваясь, добавила:

— И разберитесь с котами. Только без отчётов на двадцать страниц. Если они действительно из Вавилона, предложите им переводчика. Если они просто наглые, накормите и отпустите за пределы режима аномалии.

Дверь закрылась за ней почти без звука.

Несколько секунд агенты молчали. В кабинете снова остался только свет монитора, теперь уже пустого, и слабое гудение техники. Первый агент медленно выдохнул, будто всё это время не позволял себе дышать.

— У неё опять эта одержимость им, — сказал он наконец. — Каждый раз, когда появляется этот человек, она становится такой, будто весь хаос города — это лично его вина.

Второй агент опустился на край стола и посмотрел на дверь.

— Я её понимаю.

— Правда?

— Представь себя на её месте. Ты капитан полиции хаоса, пытаешься держать Петербург в рамках допустимой ненормальности, а по городу ходит агент по небесным делам, ловит сфинксов аргентинскими верёвками, путает протоколы, исчезает с места происшествия и ещё умудряется выглядеть так, будто это всё часть его личного стиля.