Книга Эпический матч, страница 74 – Роберт Фадер

Наташа посмотрела на него так, будто он предложил ей продать воздух.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу, без паузы и без малейшего сомнения. Но именно эта мгновенность и вызвала проблему.

— Подожди, — сказал Алессио.

Все повернулись к нему.

Он выглядел не нагло, а напряжённо. В его лице боролись стыд, желание, страх и что-то почти детское, будто он сам ненавидел собственную мысль, но всё равно не мог от неё отказаться.

— Не решай за всех, Наташа. Мы команда. Значит, давайте хотя бы обсудим.

Луис резко посмотрел на него.

— Что тут обсуждать?

— Многое, — ответил Алессио. — Например, то, что мы не бессмертные. То, что нас почти сломали в прошлом матче. То, что у некоторых из нас нет дворцов, счетов и гарантий на будущее. И то, что эти деньги могут изменить жизнь.

— Деньги? — Луис почти выплюнул это слово. — После всего, что мы сделали?

— Именно после всего, что мы сделали, — сказал Алессио. — Мы уже доказали достаточно.

Наташа подняла руку, не давая Луису ответить.

— Хорошо, — сказала она переговорщикам. — Мы дадим ответ через два часа.

Главный переговорщик явно был доволен. Он закрыл портфель, снова поклонился и произнёс:

— Мудрое решение. Мы будем ждать.

Когда люди в костюмах ушли, поле уже не выглядело прежним. Оно стало похоже не на место тренировки, а на комнату, где только что поставили яд на стол и назвали его лекарством.

Команда разделилась почти сразу. Луис, Наташа, Роберто, Франко, Наим и несколько игроков из Бангладеш не хотели даже говорить о предложении. Для них всё было ясно. Но Алессио, Рафик Ислам и, неожиданно для многих, Хуана не спешили отвергать деньги.

— Я не говорю, что это красиво, — сказала Хуана, ходя по полю с мячом в руках. — Я говорю, что это реально. Вы видели эти цифры? В Мексике на такие деньги можно открыть школу, помочь людям, построить поле, поддержать семьи.

— Или купить молчание, — сказал Роберто.

— Молчание иногда тоже кормит людей, — резко ответила она.

Рафик говорил тише, но его слова были не легче.

— В Бангладеш на такие деньги можно изменить жизнь многих семей. Не одной семьи, а многих. Я знаю, зачем мы играем. Но я также знаю, как живут люди, которые никогда не увидят таких денег даже во сне.

Франко посмотрел на Алессио.

— А ты?

Алессио отвёл взгляд.

— Я не знаю.

— Неправда, — сказал Франко. — Ты уже знаешь.

Алессио провёл рукой по волосам.

— Я знаю только, что устал быть героем бедности. Устал от того, что правильный выбор всегда должен быть бедным выбором. Я понимаю, как это звучит. Мерзко. Но я не могу сделать вид, что не увидел эти суммы.

Луис шагнул к нему.

— Мы только что победили Сборную Крупных СМИ. Мы только что сказали миру, что нельзя продавать правду. И теперь ты хочешь продать себя?

Алессио вспыхнул.

— Не говори так, будто ты лучше всех!

— Я не лучше всех. Я просто помню, зачем мы здесь.

Наташа долго молчала. Она дала им выговориться, потому что понимала: если заставить человека отказаться от соблазна приказом, соблазн останется внутри и начнёт гнить. Наконец она вышла в центр круга.

— Мы никогда не делали это ради денег, — сказала она. — Ни одного раза. Мы не выходили против МВФ ради премии. Мы не боролись с Продовольственной империей ради контракта. Мы не заставили текстильщиков подписать обязательства ради собственной выгоды. Мы не прошли через ложь крупных СМИ для того, чтобы в конце взять портфель и уйти под фальшивой медицинской справкой.