Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 72 – Роберт Фадер

Тайный проход вывел их не за пределы Вердеграда, а в его старую, забытую часть.

Когда-то здесь, наверное, были склады, мастерские, каменные дворы, где хранили дерево, железо, муку, инструменты. Теперь всё стояло полупустым. Узкие улицы уходили вниз, к старому руслу ручья, давно спрятанного под плитами. Окна были тёмными. Двери — закрытыми. На стенах ещё виднелись следы прежней жизни: ржавые вывески, обрывки объявлений, детские рисунки мелом, которые дождь почти стёр.

Здесь музыка звучала слабее.

Не исчезала.

Нет.

Она была везде.

Но в старой части города мелодия повиновения доходила будто издалека: через камень, через землю, через воду в трубах, через дрожание стекла. Она не давила так сильно, как возле центральной башни, но всё равно оставалась рядом. Чужая, ровная, страшно красивая.

Наталья остановилась сразу у выхода.

Она прислонилась к холодной стене и закрыла глаза.

Лис хотел сказать ей, что нужно идти дальше, но не сказал.

Жюльен тоже молчал.

Они оба понимали: она не просто устала. Она только что оставила Луиса у рояля, под властью врага, в самом сердце крепости. И никакие разумные слова не могли приглушить эту боль.

Несколько мгновений Наталья стояла неподвижно.

Потом медленно открыла глаза.

— Я бросила его, — сказала она.

Голос был тихим, почти безжизненным.

Лис резко повернулся.

— Нет.

— Я ушла.

— Ты выжила.

— Он просил меня бежать, а я… я послушала.

— Именно поэтому он ещё сопротивляется.

Наталья посмотрела на него.

В её взгляде было столько боли, что лис на мгновение опустил уши.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Я уже однажды видела, как его увозят. Я стояла и ничего не могла сделать. А теперь снова. Только теперь я сама ушла.

Жюльен осторожно сделал шаг ближе, не решаясь подойти слишком близко.

Он уже знал: к чужой боли нельзя входить без разрешения.

— Солнце, — тихо сказал он, — если бы вы остались, он потерял бы последнее, за что держится.

Наталья отвернулась.

— Не называй меня так сейчас.

Жюльен замер.

— Простите.

Она сразу пожалела о своих словах, но не смогла ничего добавить. Внутри неё всё было слишком острым. Даже имя, которым её называл город, теперь казалось болью. Как можно быть Солнцем, если твой свет не смог спасти того, кого ты любишь больше жизни?

Лис подошёл к ней и сел рядом.

— Наталья.

Она не ответила.

— Посмотри на меня.

Она медленно опустила глаза.

Лис говорил необычно спокойно:

— Луис сказал тебе бежать не потому, что сдался. Он сделал это потому, что ещё был собой. Понимаешь? В тот момент чужая воля уже входила в него, но он всё равно думал о тебе. Значит, он не исчез. Значит, в нём осталось место, куда враг не смог войти.

Наталья сжала пальцы.

— А если это место погаснет?

Лис посмотрел в сторону центра, где над крышами поднималась высокая башня крепости.

— Тогда мы должны найти его раньше.

Музыка снова прошла по стенам.

Тихая.

Ровная.

В ней не было злости. И от этого она была ещё страшнее. Она не приказывала криком. Она убеждала мир перестать сопротивляться.

Наталья почувствовала её в груди, будто кто-то пытался осторожно, почти ласково положить руку ей на сердце и сказать: не надо бороться. Слишком больно. Слишком поздно. Подчинись — и станет легче.

Она резко вдохнула.

— Нет.

Лис насторожился.