Книга Сказания о мононоке, страница 236 – Анастасия Гор

— Мононоке выскочил из её ларца, что стоял в её же нише! – продолжала Кёко в запале. В этот раз она даже не упала в догэдза перед императрицей, так, лишь мельком поклонилась, прежде чем указать на Мио. – Он бросился прямо мне в лицо, и, если бы не Странник, я бы не стояла здесь. А она тем временем даже не попыталась нам помочь! Вот вам ещё доказательства: Мио раньше уже пыталась меня убить, выбросив из окна, из-за чего я едва не разбилась. Она отказалась отвечать на мои вопросы в швейной мастерской и, – перечисляла Кёко, загибая пальцы в рукаве, – привела нас почему-то именно накануне Танабаты. Подозрительное поведение, вы не находите, Ваше Величество? Вам также должно быть известно, что ёкаи не способны становиться мононоке, а значит, там, в швейной мастерской, был человек… Уж не один ли из тех, кого убила Мио, одержимая местью за своего хозяина?

— Кёко… – позвал приглушённо Странник за её плечом, но было слишком поздно.

Всё, что Кёко слышала в этот момент, – то, как Мио напротив дышит. Всё тяжелее и прерывистее с каждым её словом, но особенно тяжело в конце; особенно когда услышала заветное «хозяин». У неё даже рот слегка приоткрылся, и между удлинившихся клыков мелькнул не по-кошачьи, а по-змеиному раздвоенный язык. У Кёко было совсем немного времени, чтобы собраться с мыслями по пути в зал, но зато у неё было уже достаточно опыта в том, как словами в людях разжигать пламя. Всё её нутро жаждало увидеть, как Мио изнутри горит.

Она знала, что права. Следовало догадаться сразу.

— Форма этого мононоке – кайбё, – объявила Кёко громко, и по тронному залу прокатился гомон слуг-котов, подсматривающих из-за колон за тем, что вдруг превратилось в суд.

— Кайбё?! – разобрала она в этом рокоте из недоуменных «мяу!». – Так мононоке всё-таки ёкай?!

— Нет-нет, – Кёко потрясла головой и потёрла пальцами виски, вспоминая, что здешние обитатели об оммёдо, должно быть, совершенно ничего не знают, а значит, надо пояснить. – Кайбё – разновидность бакэнэко, да. Демонический кот, испивший кровь своего хозяина, которого убили несправедливо или который покончил с собой и целью жизни которого является отомстить обидчикам… Мононоке же – это мононоке. Называя его «кайбё», я говорю лишь о его внешней форме, которую он выбрал, как аллюзию на того, кто привёл его во дворец и убил и кого он теперь поэтому преследует на самом деле. Настоящим кайбё является хранительница Высочайшего ларца – мононоке лишь её отражение.

Кошачьи глаза вокруг – огоньки свечей, их дыхание вместе – ветер. Оно прокатилось по залу, всколыхнуло волосы Кёко у шеи и прижало уши Мио с красными кисточками к её макушке. Пальцы, исколотые иголками для шитья, спрятались в широких рукавах, молочная вышивка на искусном чёрном хаори сложилась в здешнем освещении во что-то странное, стала напоминать кости, просвечивающие под одеждой. Кёко воочию видела, как в Мио постепенно отступает человеческое и пробуждается звериное… Впрочем, сама Кёко сейчас была зверем ничуть не меньше. Вцепилась в Мио намертво и собиралась разорвать, как чуть не разорвали её учителя.

— Я думаю, что вас преследует дух человека, которого Мио однажды привела во дворец и в качестве акта личного возмездия попыталась обратить в кота, но случайно – или не случайно – убила. Я права? Ты ведь действительно кайбё, Мио? – Кёко говорила медленно, будто вливала яд по капле в чашу с молоком и осторожно перемешивала, чтобы напиток не свернулся, не прокис, а отравил как нужно. – Знаешь, как именно я это поняла? То, кто ты такая. Первое – это твоя сила, – теперь Кёко обращалась к ней напрямую и стала потихоньку вливать яд всё больше, больше. – Когда бакэнэко в форме кошки, они и по силе равны кошке. Ты же одним толчком выбросила меня в окно, а кайбё считаются сильнейшими из вашего демонического рода. Второе – это отсутствие хвоста. Сами по себе кошки не могут обратиться без него. Значит, ты испила чью-то кровь. Вероятно, человека, у которого жила, ведь именно так это обычно происходит. Это, кстати, как раз подводит нас к третьему пункту – твоё обличье. Именно так, как ты выглядишь сейчас, наверняка выглядел твой…