Книга Сказания о мононоке, страница 117 – Анастасия Гор

Как Кёко и думала, разговаривать никто из самураев с ней не собирался. Она вышла из чайной залы после Странника, как только доела остатки собы – не пропадать же добру? – и направилась в южное крыло, где окна были открыты для проветривания, все до единого, и пожилой мужчина орудовал по углам метёлкой и снимал паутину с потолка. Там Кёко снова выглянула наружу, уже внимательно и не спеша осмотрела внутренний двор, застроенный другими башнями: для прислуги, для самураев, для наложниц, для детей от них (и тот и предыдущий пустовали и выглядели бесхозными. Крепостная стена из серого камня и рыжей сосны возвышалась вдалеке, между двумя кольцами рва, в которых журчало серо-голубое течение и откуда веяло прохладой. Части двора соединяли деревянные настилы и кварцевые дорожки с маленькими садиками, засаженными вдоль них. Уже отцветшие сакуры тут и там перемежались спеющими сливами, а чуть дальше мелькнула даже розовая макушка хакуро. В подножии красного клёна ютилась маленькая кумирня для повседневных молитв, а за ней, едва проглядываясь сквозь пышную крону, алели тории – должно быть, там же храм для семейных церемоний даймё. Род Такэда, очевидно, любил львов даже побольше драконов: их Кёко только за первую минуту насчитала с дюжину на крышах и ещё столько же на барельефах.

В отличие от обычных поместий, таких как Хакуро, тэнсю выглядела внутри обманчиво пустой, почти лишённая изысков, какие ожидаешь увидеть в обители столь высокопоставленного лица. Не считая дорогой бумаги васи и искусной резьбы на балках, коридоры и комнаты были совершенно покинутыми. Кёко передвигалась по ним, как по лабиринтам, и опасливо принюхивалась, не пахнет ли кровью и железом, а затем прислушивалась – не скребут ли где-то когти, как ножи? Даже самураев и постов оказалось меньше, чем Кёко рассчитывала увидеть после восьми необъяснимых смертей: должно быть, их было так мало, чтобы сократить количество людей, знающих о слабости даймё.

А может, и по другим, более недоброжелательным к самому даймё причинам…

— Вы помните, когда именно в замке стали происходить несчастья? Или когда, на ваш взгляд, всё началось? – спрашивала одно и то же Кёко битый час то у одного самурая, то у другого. И никто ей не отвечал. Кёко приходилось перекатываться с пятки на носок, а иногда даже подпрыгивать, чтобы заглянуть очередному самураю под шлем и увидеть там хотя бы линию губ, настолько высокими они были. – А-у, господин? Это поручение Рео Такэда! Вы слышите? Я должна опросить всех жителей замка… Пожалуйста, поговорите со мной! Я здесь, а-у!

Следующий самурай, уже четвёртый по счёту, безучастно стоял в конце коридора, соединяющего южное крыло с западным, и упрямо делал вид, что никакая девчонка в одежде мико, которую Кёко не на что было сменить, не мельтешит перед его глазами. Отказываясь сдаваться, Кёко навернула ещё несколько кругов по этажу, затем тихонько поднялась на третий, предназначенный для более важных особ. Там, в случайно обнаруженном закутке, где самураи отдыхали, трапезничали и играли в маджонг, ей наконец-то повезло.

— Чего тебе, девка? – гаркнул на неё каро, когда она пристала к очередному охраннику с расспросами. – Чего шастаешь тут без дела, людей моих от службы отвлекаешь?

— Учитель послал разузнать о жертвах.