Книга Сказания о мононоке, страница 110 – Анастасия Гор

Молодой господин только опять хмыкнул со своей платформы.

— Расскажи мне, как ты понял, что я не истинный даймё, – приказал он Страннику вдруг, когда Кёко выпрямилась и вернулась на место. – Я пользуюсь его паланкином и самураями, сижу на его месте, ношу его одежду…

— Опыт, – ответил Странник учтиво. – За свою жизнь я видел тысячу даймё…

— Но их всего двести шестьдесят, и они почти никогда не сменяются за поколение.

— Вот именно, – улыбнулся он уголком подведённого лиловым цветом рта и, чуть погодя, добавил: – А ещё мне моя служанка рассказала, как выглядит Шин Такэда.

— А служанке откуда знать?

— Она любит читать любовные романы. О вашем брате уже несколько написано.

Щёки Кёко вспыхнули. Молодой господин же рассмеялся, да громко, глубоко, так, что, когда поднимался с дзабутона на ноги, его смех не заглушили даже топот и шум, поднятый всеми мужчинами, что с почтением поднялись и поклонились следом.

— Рео Такэда меня зовут, – сказал он напоследок, когда уже прошёл через весь зал к раздвинувшимся сёдзи мимо Странника и Кёко. В прощальном поклоне Кёко приходилось почти утыкаться взглядом в труп, распластанный на полу, и оттого дышать через рот, чтобы не чувствовать поднимающиеся от него ядовитые пары. – Опроси слуг, Странник, и доложи мне о том, что удалось узнать и какие выводы ты сделал. После я решу, достоин ли ты встретиться с даймё. Ах да… – Рео Такэда обернулся, перебросил через плечо косу длинную и лоснящуюся, серую, как пепел от сгоревшего дерева. – У тебя есть два дня, чтобы изгнать мононоке из моего замка. Потом я убью твою одноглазую служанку, а ещё через два дня – тебя.

Даже когда Рео Такэда, оказавшийся братом истинного даймё Шина Такэда, ушёл в сопровождении всех своих советников и управляющих, Кёко продолжала молчать. Она попросту не знала, что сказать, да и выражение её лица само по себе оставалось весьма красноречивым. Странник пожал в ответ плечами, улыбнулся невозмутимо и махнул рукой:

— Не волнуйся. Два дня – это валом времени. Я и при худших обстоятельствах справлялся за меньший срок. К тому же нас теперь двое. И да, поздравляю! Разве ты не ждала, когда же начнётся твоё обучение? Это как раз оно! Надеюсь, ты рада.

Нет, Кёко не была рада.

Как и было велено, начали они с прислуги. У Кёко было много слов, которые хотелось сказать – вернее, высказать – Страннику, но времени и смелости у неё хватило только на «Угу» и «Куда сейчас?». Она семенила за ним по длинным коридорам хвостиком (опять), держась позади на несколько почтительных шагов, и косилась на деревянные панели из бамбука, шёлка, позолоты, которые внешне было ничем не отличить от мрамора и камня. То и впрямь была тэнсю – сверкающая, на высоком, как гора, каменном фундаменте башня с ониксовой черепицей, которая делала её похожей на задравшего голову журавля с чёрно-белым оперением. Не удержавшись и мимоходом высунувшись в одно из открытых окон, Кёко насчитала аж семь выстроенных вдоль рва бытовых построек и столько же этажей тэнсю. Чем выше к небу, тем у́же и меньше были этажи, но внутри, Кёко догадывалась, роскошнее. Там, под самым шпилем, что царапал безоблачный голубой атлас неба – их паланкин действительно доставили в замок на рассвете, – по традиции располагались покои самого даймё. Странника и Кёко же выпустили в самом низу башни, на первом этаже недалеко от кухни, где, готовясь к завтраку, уже гремели сковородками, топили печь и замешивали рисовое тесто слуги.