Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
«Может, зелёные пятна, – предположила Кёко, стоя поблизости под надзором ещё одного крепкого поджарого самурая, от которого ей запретили отходить. – Или эти странные чернильные вены на коже». Или, возможно, приметы, по которым Кёко внезапно поняла… — Он давно мёртв, – произнёс Странник, выпрямившись и обернувшись к даймё, что сидел в конце зала на платформе в окружении ближайших своих людей. В их число входили пожилой самурай с выбритым лбом и в полосатой монцуки – вероятно, каро[48] – и мужчина помладше и похудее, с любопытным и проницательным взглядом, в обычном скромном хаори, зато с целой связкой ключей на верёвочном поясе с нэцкэ[49] в виде оленя – должно быть, дзёдай[50]. Оба переглянулись и обратили свои взоры на даймё, который, подпирая щёку, выглядел так, будто на очередной танец мико смотрит, а не на убийцу и преступление. Он так и не спросил, кто Странник и Кёко такие и почему они прятались в храме тутовой рощи. «Странник прав. Даймё действительно и так знает, кто он». — Ты что, за идиотов нас держишь?! – рявкнул седой самурай. То, что он именно каро, Кёко убедилась в два счёта. Никто другой бы не осмелился говорить вперёд своего господина. Должно быть, не только глава самурайского клана, но и кровный родственник. – И так ясно, что он не спит! — Вы не поняли. – Странник сложил на животе руки, будто чувствовал себя неуютно без своего короба, который ему до сих пор не вернули. Кёко эту его боль разделяла: без своего меча, который отобрали тоже, она чувствовала себя ещё беспомощнее, чем с ним. Без короба Странник даже выглядел каким-то не таким. Возможно, потому что тот добавлял ему пару сунов в росте и некоторую ширину в плечах, без которых на фоне самураев он казался слишком хрупким. – Этот человек мёртв уже двое суток, а может, и больше. На вас, благородный господин, покушался вовсе не ваш слуга и самурай, а одержимый труп. По залу, меж рядами рассаженных вдоль стен мужчин, прокатился тревожный шепоток. Кёко невольно вспомнился храм в Камиуре и её свадьба. Тогда она впервые узрела, что есть одержимость на самом деле – люди с вывернутыми наизнанку душами, пляшущие под дудку сокрытых пороков и позабытых несчастий. Этот труп определённо на них не походил, но на то он и труп – пустая оболочка. Он двигался совсем как человек там, в храме, и ничем себя не выдавал, пока одержимость не закончилась. Очень, надо сказать, вовремя… Интересно, что её прервало? «Может быть, сам Странник? Но у него ведь закончились его особые офуда, а обычные не способны изгнать мононоке из захваченного тела…» — И кем, скажи на милость, этот труп был одержим? – громко спросил какой-то мужчина в чёрном колпаке, какие обычно носили счетоводы. — Мононоке, конечно, – ответил Странник таким тоном, будто это было само собой разумеющимся. Судя по тому, что лицо даймё совсем не вытянулось и вокруг никто даже не зашептался, то и впрямь не стало для присутствующих новостью. – Мононоке не привязаны к месту, где были убиты, как обычные призраки, но они привязаны к людям, на которых направлена их злоба. И все они могут ненадолго брать чужое тело под контроль. Однако только трупы подходят для контроля столь долгого и незаметного, поскольку они не могут оказать сопротивления. Мононоке этот крайне необычен тем, насколько он умён: он хотел не просто убить вас, господин, а сделать так, чтобы никто не догадался, что это сделал дух. |