Книга Сказания о ёкаях, страница 37 – Анастасия Гор

Возможно, Мио тоже угостить придётся. Она всё ещё фыркала на закрытые двери, взбешённая до того, что между передними зубами вспенилась слюна.

— Бордель?! БОРДЕЛЬ?! – вскричала Мио так, что Кёко пришлось пригрозить отныне подавать ей на ужин только один редис, чтоб она перестала орать. Перила лестницы, укрывшиеся за ночь махровым снегом, обросли узором крохотных кошачьих лапок там, где Мио, запрыгнув, ходила по ним туда-сюда. – Этот лис что, совсем из ума выжил?! Куда он тебя привёл? Где он сам? Мне надо срочно обсудить с ним, что именно он понимает под словами «экзорцизм» и «обучение»!

— Уверяю тебя, его отношение и к тому и к другому было весьма своеобразным ещё до борделя, – ответила Кёко. – Однажды он позволил нас похитить просто потому, что ему было лень идти пешком…

О том, что она ни разу за эти дни Странника не видела, Кёко умолчала. Откровенно говоря, её уже давно стали посещать мысли, не предпочёл ли Странник завершить их обучение досрочно и сбежать, заодно прихватив с собой Кусанаги-но цуруги. Но раз он не оставил её тогда в замке Такэда, то с чего ему бросать её сейчас? Да и его цукумогами был по-прежнему при ней – этот витражный мотылёк с трещиной поперёк крыла, из-за которой он теперь не мог летать и лишь отчаянно цеплялся Кёко за воротник.

Если бы не это, ситуация и впрямь выглядела бы тревожной. Странник её ещё никогда так надолго не оставлял. Они договорились, что пробудут здесь не дольше пяти дней, а значит, бояться нечего – чары Странника заставляют людей забыть, кто он такой, только на девятый.

«Времени навалом, даже если расследование и затянется. Странник придёт… Наверняка он уже здесь!»

На улицу Кёко только через служебный вход выходить разрешали, а вот на первый этаж с гостевыми залами, концертами и празднествами толком не пускали, мол, «слишком неопытна и чудна́, чтоб показываться людям». Поэтому, там ли Странник, Кёко не ведала, но надеялась. И испытывала при мысли о нём нечто похожее на чувства, с какими вспоминала о доме.

Скучала сильно.

«Зато Мио теперь тоже здесь».

Ещё и бодрая, абсолютно выздоровевшая за те пару дней, которые они не виделись. Впервые в жизни её присутствие бодрило, ведь в одиночку Кёко так до сих пор и не приблизилась к разгадке мононоке.

— Раньше тебе не было дела до наших со Странником расследований, – заметила Кёко, однако достаточно резко, когда ей надоело слушать стенания Мио и такие упрёки, как будто Странник действительно подписал с хозяйкой Ёсино настоящий контракт. – Ты даже в изгнании проклятого монаха не участвовала, смотрела с крыши пагоды и смеялась, когда у меня кровь из ушей пошла от колокольного звона и я оглохла на неделю. Ходишь за нами хвостом – уж извини за выражение, – но никакой пользы не приносишь. Я так понимаю, тебя волнует лишь то, что может оказаться для нас смертельным, дабы продолжалась летопись для твоей госпожи… Так вот, сообщаю: бордель – это не смертельно! По крайней мере, не смертельнее, чем все прочие места, где обитают мононоке.

— Может быть, и не смертельно, но всё ещё ужасно! – зашипела на неё Мио, распушив на боках шерсть и свесившись с перил. – Ты пятнаешь честь моей Когохэйки! Своим пребыванием здесь ты её позоришь!

— И каким же образом это её позорит? – нахмурилась Кёко. – Не знала, что императрицу кошек, которая людьми потчевать любит и не ведает даже о разделении онсена на мужской и женский, можно смутить упоминанием продажной любви. В таком случае просто вычеркни его из своих хроник, и всё. Давай назовём это «домом свиданий». Такие, кстати, в Симабаре тоже есть. Правда, чем отличаются – не знаю…