Книга Сказания о ёкаях, страница 225 – Анастасия Гор

— Не сравнивай нас, – отрезал Странник безжалостно. – У нас с тобой нет ничего общего. Довольно мне поклонников и последователей нынче, по горло вами сыт. – Соя хмыкнул возле плеча Кёко, но – неужели! – стерпел. – Хочешь стать таким, как я? Ты никогда не будешь как я, потому что ты принадлежишь сразу двум мирам, а значит, ни одному из них. Ты лис, ибо один твой родитель был лисом, и ты человек, ибо второй родитель был человеком. Тебе не поклоняются – тебя страшатся, а это не одно и то же. Тебя не выбирали и не дарили тебе часть веры вместе со своими сердцами – ты и то и другое взял насильно. И поэтому ты хуже, чем мононоке! Кёко. – Странник вдруг позвал её снова, и она покрылась мурашками с головы до пят от того, что он сделал это в такой напряжённый и без того ошеломляющий момент. В его зелёных глазах вдруг зрачков почти не стало, настолько они сузились – дурной знак. Он снова к силе своей взывал – невольно, на уровне инстинктов; так хищник встречается с хищником, – но ничего другого у них сейчас и не было. Даже талисманов. – Кёко, какая, по-твоему, у Киры была бы Форма?

— Что?..

— Будь Кира взаправду мононоке, а все это – обрядом изгнания, то какую бы Форму ты, как оммёдзи, назвала?

Кёко растерялась. Нашла взглядом Маё, всё ещё отчаянно дёргающуюся в сильных руках Юкиши, и заметила, что лисьи духи вокруг притихли – с любопытством подёргивают ушами, тоже ожидая ответа.

«Те фонари, – принялась размышлять Кёко, заметив, что свечение у входа в пещеру и вправду изменилось, стало ярче и естественнее, оранжево-золотое, как если бы чары больше не заслоняли закат. – Так они запечатали вовсе не Тамамо и даже не нас, а всю деревню, чтобы тайное и ужасное тайным же оставалось. Наверное, это Юкиши Киру научила, ведь она колдунья. И тогда Кира…»

— Его Форма, – произнесла Кёко, прочистив горло и вскинув подбородок, – полукровка-ногицунэ и колдун, брошенный в лесу младенцем.

— Правильно, – кивнул Странник. Цукумогами на его плече приободряюще запел, крыло с трещиной поперёк дрожало. – А его Желание?

— Возвыситься до ками.

— Ага. – Странник опять кивнул. – А Причина?

Кёко приоткрыла губы, чтобы вдохнуть поглубже и ответить снова, но вдруг обнаружила, что отвечать ей нечего – причину она не знает и не видит до сих пор. И, судя по тому, что Странник не пожурил её за невнимательность и ничего не подсказал, именно в этом заключалась вся дилемма.

«Именно это Странник и пытается сейчас понять».

— Скажи мне, Кира, кто рассказал тебе о том, как я стал Диким лисом? Кому ты собирался отдать мой короб до того, как согласился обменять его – на словах, по крайней мере – на пособничество Сои?

Кира ответил не сразу. Сначала опустил глаза так, будто не собирался отвечать вовсе, а когда Странник приблизился к нему – редкое зрелище, чтобы он так терял терпение! – снова поднял голову и широко улыбнулся. Всё это время верхушки его крыльев с чёрно-белыми перьями на угловатых костяшках не переставали возбуждённо трепетать.

— Друг из Эдзо хотел передать тебе, что он пережил все ниспосланные судьбой несчастья и всё ещё при деле, – сказал Кира с улыбкой. – И с нетерпением ждёт твоего возвращения домой.

Если бы Кёко не провела со Странником последний год, если бы не изучала его вечерами возле мерно жужжащего костра и не замечала, как меняются его черты в зависимости от истории, которую он рассказывает, сплетая для неё кукол и декорации из дыма кисэру, то, возможно, даже не поняла бы сейчас, что именно с ним случилось. Почему челюсти щёлкнули и резко сомкнулись, так крепко, что и мечом было бы не расцепить; почему он отшатнулся, словно его толкнули в грудь, и потерял равновесие и твёрдость. Почему глаза его распахнулись, зрачки запульсировали, то расширяясь, то сужаясь обратно, грудь поднялась и застыла так, как если бы он вдохнул, но не смог выдохнуть. И даже цукумогами на его плече затих.