Онлайн книга «Сказания о ёкаях»
|
— Ах, так вот что за женщину слышала девчонка-оммёдзи в пещере с предателями, – прошипел Кира, явно обращаясь к Юкиши. – Следовало догадаться, но я так не хотел в это верить… Разве хорошие матери поступают так со своими детьми? — Хорошие матери не воспитывают чудовищ, – ответила она. – А значит, мать из меня никудышная, и я не имею права так зваться. «Юки-онна, прозванная матерью конаки-дзидзи, также мать Киры? Но разве Странник не сказал, когда вошёл, что он на самом деле ногицунэ? Кира её воспитанник?» — Однажды я уже бывал на равнине Насу, – заговорил Странник снова. Начал издалека и, прямо как во время обряда изгнания, стал обходить обездвиженного Киру по кругу, держа одну руку на ремешке своего короба, будто готовился вот-вот его спустить. Но отчего-то Кёко показалось, что будь это изгнание настоящим, оно бы так и не состоялось. Странник ещё никогда не жертвовал своими цукумогами, чтобы кого-то сдержать; никогда так отчаянно не искал способы снова набраться сил, идя ради того на всякие ухищрения; и уж точно никогда не мешкал, когда воздух искрился от угрозы. А значит… «Он тоже всё ещё не знает или не понимает чего-то». – Когда мы только пришли, ты несколько раз упомянул своего отца, но никогда – меня. Сначала я решил, что то последствия моих чар, но ты ведь только мою внешность должен был забыть, а не самого меня. А ведь я провёл в деревне у твоего отца, который ещё на руках тебя нянчил, целую весну… Именно так я почти сразу и понял: ты не вспомнил меня, потому что это не ты. «Древнейший род цуру вырезал! А ведь цуру почти столь же редки, что шакко!» «Какая подлость… До чего амбициозный щенок!» «Хитрее всех хитрецов из нашей породы. Сыграть роль старейшины и шерсть на перья поменять, чтоб от целого мира утаиться, не так-то просто». «Ух ты, никогда прежде в деревне Насу не был!» Кёко не сразу поняла, откуда доносится этот многоголосый, разрозненный гомон. Даже ёкаи завертели головами. То лисьи алтари ожили: изображали они Дикого лиса – Киру, ибо он всех себе поклоняться заставлял, – или же кого-то ещё, но именно от них отделились тени, что в свою очередь расслоились на множество духов. Тоже лисьих, тоже многохвостых; зыбкие, эфемерные, как дым от костра, они принялись кружить вдоль стен пещерного храма, осматриваться, но большинство из них – а Кёко насчитала около тридцати – пригнули морды и оскалились на Киру. «Считается, что все лисы происходят из одного рода. Именно поэтому во плоти или же в форме духа, но они всегда охотно являются на любые лисьи торжества…» Так вот как это происходит – один в один как на свадьбе шакко кицунэ! В таком случае Странник, должно быть… — Привёл их? – выдохнул Кира, и если он и был способен на неподдельные эмоции, то это была одна из них – ужас, какой его даже стеклянный плен, сорванный ритуал и истинный Дикий лис, ставший врагом, не заставили доселе испытывать. – Печать… Фонари… — Твоя печать снята, – подтвердил Странник. – Вместе с Юкиши мы справились. И весь род лисий теперь засвидетельствует твоё падение. И все они, не сомневайся, остановят тебя, если довершишь начатое. Не из благородных побуждений, нет, а потому что никто не захочет, чтобы ещё один лис возвысился над другими лисами. — Почему ты не хочешь позволить мне присоединиться к тебе? – прошептал Кира с таким выражением, будто и вправду не понимал. – Неужели тебе не одиноко? Этот лисий род… Он не мой и не твой. Даже кицунэ презирают диких. Мы же с тобой от одной голодной слюны, из одной шерсти, что ночи темнее, из страданий и боли, от рождения носимых в костях. |