Книга Сказания о ёкаях, страница 215 – Анастасия Гор

— А Странник… – всё же вырвалось у неё.

Кёко осеклась и закусила губу. От мороза та пошла трещинами, и в рот ей попала кровь, растеклась по языку вместе с тревогой и разочарованием. Соя покосился на неё, чуть повернув свою маску, его чёрный рукав с её, красно-белым, переплёлся.

— Там, в Камиуре, когда ты выходила замуж в первый раз, было так же? – спросил вдруг он ни с того ни с сего.

Кёко резко вскинула голову вверх.

— Откуда ты знаешь? Снова Мио и подкуп тунцом?

— Не совсем, – уклончиво ответил Соя и, судя по голосу, улыбнулся. – Я-то думал, что я у тебя первый… Впрочем, такой-то красавице незазорно иметь и несколько мужей.

— Ты постоянно это говоришь, – хмыкнула Кёко. – Постоянно называешь меня красавицей. Только ложь твердят так часто.

— Или что-то, что другой человек просто запомнить никак не может и о чём ему вечно приходится напоминать.

Кёко закатила глаза, да жаль, Соя этого под её маской не увидел. Они как раз проходили под аркой из двух упавших и подпирающих друг друга кленовых стволов, и там, заметила Кёко, между кольцами спутавшихся веток, проскочила кремовая бесхвостая кошка, неся на спине исполняющий желания короб.

«Ты всё ещё ученица, но уже оммёдзи».

Не давая себе времени на лишние раздумья, Кёко подозвала её тихим условленным свистом, на что Мио обернулась, растерянная, потому что то ожидалось намного позже, но с дерева спустилась и подошла. Когда Кёко осторожно стянула с её лап ремешки и, обхватив короб двумя руками, сняла его, Мио мяукнула озадаченно, почти испуганно, но ничего – впервые, надо же! – не сказала.

«Лёгкий», – снова подумала Кёко, когда несла короб к такому же озадаченному Сое, остановившемуся вместе с ней на полпути, и передавала тот ему в руки.

«Лёгкий…»

— Ты был прав тогда, у водопада. Странника здесь нет, и это всё меняет. Я сама проведу упокоение.

— Сама?! Но ты ведь сказала, что до сих пор не знаешь Форму, Первопричину и…

— А Мио сказала, что можно и так. Попробуем. Она мне поможет, ты же будешь короб сторожить. Не потому, что ты красивой меня зовёшь, нет, – добавила Кёко быстро, заметив, как даже с маской Соя выглядит всё удивлённее и удивлённее. – А потому что Странник о том просил – тебе довериться.

— Ты… – Голос Сои, надорвавшийся, о многом ей сказал. Кёко была уверена, что он теперь хмурится. – Уверена?

— Да. Только вот…

— Что?

— Не заставляй меня пожалеть об этом.

Казалось, короб резко стал тяжелее, когда Соя бережно взялся за него поверх рук Кёко, а затем окончательно забрал и повесил себе на спину. От этого он ещё больше на Странника стал похож, и Кёко отвернулась, потому что ей стало неуютно и почти больно. Она позволила ему снова взять её за руку, прежде чем продолжить путь, но что-то в том, как Соя теперь держал её, переменилось. Пальцы его стали на ощупь чересчур мягкими и слегка влажными.

Так, вдвоём впереди всего шествия, Кёко с Соей переступили невидимую черту храма и вошли под каменный свод, куда не проникали ни музыка, ни вечерний свет. Не удержавшись, Кёко бегло оглянулась напоследок, осмотрела камфорный лес и застывших среди него ёкаев. Казалось, вся деревня собралась здесь: одна половина провожала их и танцевала, а вторая уже ждала внутри.

Все гости сидели на плоских подушечках в несколько рядов, на собственных хвостах или на подстилках из пожухшей травы и мха. Дважды Кёко приходила в эту пещеру, и дважды же её здесь встречал мрак. Но не теперь. Столько свадебных ажурных фонарей кругом развесили, что в кои-то веки можно было не щуриться и не взывать к таинственным свойствам кошачьей маски, а рассмотреть всё свободно и в мельчайших деталях.