Книга Сказания о ёкаях, страница 179 – Анастасия Гор

— Ты мне теперь приказы отдаёшь?!

— Даже если так, то ты не обязана их слушать. Как, впрочем, и я твои, болтливая кошка!

— Ах ты маленькая… Тц! Компания безликого на пару с лисом пагубно на тебя влияют. Тебя бы к кошкам на воспитание. У нас, когда котёнок кусается, его в ответ кусают, чтобы понял, каково!

Соя рассмеялся, да так звонко, что Кёко перестала с Мио ссориться лишь для того, чтобы не доставлять ему ещё больше удовольствия потешаться над ними. Она отпихнула от себя Мио, вцепившуюся в её бант, и сиганула вниз, в нору. Вернее, проскользила: лаз оказался длинным и крутым, как горка, и у Кёко даже сердце прихватило от резкого спуска. Но она ни о чём не жалела. То ли безрассудство и решимость Сои – те самые, что Мио называла «пагубными», – и впрямь заразны были, то ли всё дело было в том, что двигало ей весь последний год, помогая принимать отважные решения, но в то же время её останавливало.

«Странник. Нельзя подвести Странника!»

Пробираясь с низко опущенной головой по туннелю, такому тёмному, что даже в маске ёкая здесь можно было свернуть шею, Кёко слушала шаги Сои, идущего позади, и периодически проверяла сидящего у неё на плече цукумогами, на крыльях которого играл искристый белый свет. Соя сам его зажёг, снисходительно предложив не тратить талисманы и достав кресало, которое огонь высекало само по себе от постукивания пальцев по вырезанным на железе иероглифам, знакомым и не очень: «Тепло», «Искра» и нечто, похожее на «Год» или «Месяц» на каком-то из далёких диалектов.

Сырая земля крошилась под пальцами, в лицо лезли сухие, сроду не видевшие солнца травы, а косточки мелких грызунов хрустели под подошвой, разбросанные кучками, будто собранными здесь намеренно, и тем самым наталкивающие на определённые мысли. На входе они обнаружили как раз горстку таких, а вокруг – слишком гладкие стены, будто отшлифованные человеческой рукой. Кёко брела по туннелю медленно, осторожно, но их с Соей тени скакали туда-сюда в нетерпении, растекались вокруг бурными волнами, и даже с кресалом в туннеле оставалось темно до дурноты. Кёко, предпочитающей воздух и простор, карабканье по крышам и прыжки по верхушкам деревьев, было особенно тяжело. Узко, мало места, душно и оттого тревожно. Постоянно приходилось сгибаться пополам. Благо через несколько кэнов она наконец смогла выпрямиться – туннель начал расширяться. Только Соя всё так же шёл полусогнутым, будучи слишком высоким. Он то и дело цеплял торчащие из стен корешки и ветки своей косой, на сей раз тугой и приглаженной.

— Повезло тебе, – всё же обронила Кёко, когда кресало нечаянно погасло, выпав у него из рук, и Соя, выругавшись, щёлкнул и зажёг его заново. О, не передать словами, какую острую зависть она испытывала, просто наблюдая за ним! Прямо как в миг, когда Ёримаса впервые вложил в руки Хосокаве настоящий, выплавленный из стали меч, а ей оставил его деревянную палку. Кёко тогда жуть как мальчишкой родиться хотелось, а теперь – ёкаем. – Когда ты ёкай, можно тратить сколько угодно ки, не экономить внутренние запасы и даже создавать такие прелюбопытные вещицы!

Соя замычал в ответ, опять постукивая пальцем по кресалу, чтоб перестало так мигать.

— Даже если бы я был человеком, всё равно бы тратил ки направо и налево. На всё, что мне заблагорассудится, забавы ради и просто так.