Книга На переломе веков, страница 108 – Алексей Фирсов

— Судомойкой? — я смахнула последнюю слезинку со щеки и строго нахмурилась, возвращая себе привычный командирский тон. — Жена офицера, моя личная горничная — и судомойкой? Ты в своем уме, Прасковья?

Она испуганно вжалась в диван.

— Ты немедленно возвращаешься ко мне в услужение, — отчеканила я, сжав ее ладони. — Будешь моей личной камеристкой и экономкой. Будешь следить за всем этим французским сбродом, который сейчас набирает Жозеф. Ни одна сплетня в этом доме не должна пройти мимо твоих ушей.

Глаза Прасковьи расширились от потрясения.

— А дети? Завтра же перевезешь их сюда, — продолжила я распоряжаться чужими судьбами с той властностью, которая так легко давалась мне в этом веке. — На заднем дворе полно пустых флигелей. Выделим вам теплые комнаты. Мальчика отдадим в учение к Архипу, пусть привыкает к лошадям, а девочка будет помогать тебе. И чтобы я больше не слышала о стирке чужого белья. Поняла?

— Анна Николаевна... ангел вы мой... — Прасковья зарыдала в голос, прижимая мои руки к своим губам. — Я до конца дней своих за вас молиться буду! Я жизнь за вас отдам!

— Жизнь отдавать не надо, Прасковья, — я тепло улыбнулась, погладив ее по голове. — Жизней в этой стране и так отняли слишком много. Нам нужно просто выжить.

Я поднялась и решительно дернула сонетку колокольчика.

На пороге тут же материализовался Жозеф.

— Жозеф, — обернулась я к управляющему. — Узнаешь? Это.... , это Прасковья. Она возвращается в мою семью. Распорядись насчет комнат для нее и ее детей. И скажи Настасье, пусть немедленно накормит их лучшим, что есть на кухне.

Впервые с момента приезда в Париж я почувствовала себя по-настоящему дома. Мой маленький гарнизон в Сен-Жермене пополнился невероятно важным бойцом. Фуше мог подсылать ко мне сколько угодно шпионов, но у меня теперь был свой верный страж. И мы были готовы встретить всё, что приготовил нам Наполеон Бонапарт.

Глава 63. Императорский вензель и набережная Сены

На третий день моего пребывания в Сен-Жермене тишину утреннего двора нарушил звонкий, требовательный цокот подков и резкий окрик.

Я сидела у окна в гостиной, попивая утренний шоколад, и с интересом наблюдала, как к парадному крыльцу лихо подлетел всадник. Это был офицер Императорской гвардии в ослепительном зеленом мундире с золотым шитьем, высоких сапогах и треуголке. Настоящая живая иллюстрация к еще не написанным романам о наполеоновских войнах.

Жозеф встретил его на крыльце. Офицер не стал спешиваться, лишь высокомерно протянул моему управляющему плотный конверт, козырнул и, пришпорив коня, умчался прочь.

Через минуту Жозеф уже стоял передо мной, держа на серебряном подносе письмо. Плотная веленевая бумага была скреплена массивной сургучной печатью, на которой хищно расправил крылья императорский орел Бонапарта.

Я сломала сургуч. Послание было лаконичным, сухим и абсолютно приказным. Жозеф Фуше блестяще выполнил свою часть сделки: мне была назначена личная аудиенция у Императора Франции через два дня, ровно в полдень, во дворце Тюильри.Также были изложены требования к дресс-коду просителей:

Женская мода при дворе Наполеона (стиль ампир) была призвана демонстрировать роскошь французской текстильной промышленности:

Платье: Длинное платье с завышенной талией из дорогих тканей (атлас, бархат, шелк), богато расшитое золотыми или серебряными нитями. Шлейф (court-manteau): Для придворных дам и официальных представлений императрице Жозефине шлейф был строго обязателен. Его длина четко регламентировала статус женщины. Запрет на английские товары: Наполеон вел экономическую войну с Англией, поэтому появление во дворце дамы в платье из английского муслина или хлопка могло обернуться публичным скандалом и выдворением. Ткани должны были быть только французского (лионского) производства. Перчатки и веер: Длинные белые перчатки выше локтя и веер в руках были неотъемлемой частью этикета.