Книга После измены. Я больше не верю в любовь, страница 3 – Ольга Дашкова

Валера. Мой муж, которого я любила пятнадцать лет, стоял обнаженный, страстный, такой, каким я его не видела уже много месяцев. Перед ним на четвереньках стояла женщина с длинными темными волосами.

Ксения. Моя лучшая подруга. Та, что вчера говорила: «Не сдавайся, все получится!»

Они двигались в диком ритме страсти, Валера целовал ее шею, прикусывал кожу. А она стонала так, как я когда-то стонала в его объятиях.

Боль была такой острой, что я согнулась пополам. Там, где должен был расти наш ребенок, теперь была только пустота и агония предательства. Шесть лет мучений, шесть лет надежд – и вот ради чего.

А потом Валера обернулся.

Наши глаза встретились через полумрак комнаты. В его взгляде не было ни вины, ни стыда. Только холодное раздражение, словно я помешала ему заниматься важным делом.

Время остановилось в этом кошмаре, а я стояла в дверях, чувствуя, как рушится не только мой брак, но и все шестнадцать лет веры в любовь.

Секунды тянулись, как часы.

Я стояла в дверном проеме, а они смотрели на меня с той же непринужденностью, с какой можно смотреть на случайного прохожего. Валера даже не сделал попытки прикрыться или отстраниться от Ксении. Наоборот, его рука по-прежнему лежала на ее бедре, словно подчеркивая свое право на владение.

— Снежана, – в его голосе прозвучала знакомая нотка снисходительного терпения, которую я раньше принимала за мужскую мудрость и силу. – Не стой там как столб. Заходи или уходи.

Я попыталась что-то сказать, но горло сжалось спазмом. Только хрип вместо слов.

Ксения медленно села на кровать, явно не спешая прикрываться. Ее губы изогнулись в улыбке, которую я видела тысячу раз, но теперь она казалась мне отвратительной. Улыбка хищницы, которая получила желаемое.

— Валер, может, не стоит? – промурлыкала она, но в голосе не было ни капли раскаяния. Скорее игривое лукавство.

— Почему не стоит? – Валера наконец встал с кровати и неторопливо надел халат. Мой халат. Тот самый, в котором я подавала ему кофе по утрам, в котором мечтала когда-нибудь кормить нашего ребенка. – Снежана взрослая женщина. Пора бы уже и повзрослеть окончательно.

Повзрослеть?

Я смотрела на человека, с которым прожила пятнадцать лет, и не узнавала его. Где был мой заботливый муж, который приносил мне чай, когда я болела? Где был мужчина, который клялся в вечной любви в день нашей свадьбы?

— Ты... – наконец смогла выдавить я. – Как… ты мог?

Валера фыркнул и прошел к комоду, достал сигареты. Закурил прямо в спальне, хотя знал, как я ненавижу табачный дым.

— Как я мог что? – затянулся, выдохнул дым в мою сторону. – Жить полноценной жизнью? Получать то, чего мне не хватало дома? Ты об этом спрашиваешь?

— Не хватало? – мой голос прорезался болью. – Чего тебе не хватало? Я делала все! Все для тебя, для нас!

— Для нас? – Валера рассмеялся, и этот смех был хуже пощечины. – Снежка, последние три года ты делала все исключительно для своей навязчивой идеи забеременеть. Ты превратилась в ходячую таблицу овуляции.

Каждое его слово било меня словно хлыстом. Я отступила к стене, ища опору.

— Мы же хотели детей... Ты сам говорил...

— Я говорил много чего, – Валера махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. – Но это было давно. Мне сорок лет, Снежана. Хочешь знать правду? Мне не нужны дети. Мне не нужны эти бесконечные походы по врачам, твои истерики каждый месяц, график секса по календарю.