Книга Ставка на любовь, страница 4 – Ольга Дашкова

Мама говорит у меня взгляд как у отца. Я не знаю как реагировать на это. Поэтому не реагирую никак.

После столовой была литература.

Людмила Васильевна наша учительниц, единственный человек в этой школе который разговаривает со мной как с человеком а не с дочкой того самого Лаврова. Она дает мне книги сверх программы, иногда оставляет после урока поговорить. Не из жалости, из интереса. Я чувствую разницу.

Сегодня она вернула мне сочинение. Пятерка. И внизу карандашом: у тебя есть голос, Лаврова. Жаль, что ты его прячешь.

Сложила листок и убрала в рюкзак. Голос у меня есть. Я просто давно решила, что тратить его только на то, что важно. Слова не бесконечные, особенно в маленьком городе, где каждое твое слово кто-нибудь перескажет с добавками.

После школы – магазин, потом забрать Машу, потом домой. Стандартный маршрут. Я знаю его наизусть как таблицу умножения. В магазине пожилая женщина кассирша с перманентом посмотрела на меня поверх очков. Узнала. Они всегда узнают.

Взяла гречку, хлеб, пакет молока. Протянула деньги, точно, без сдачи, я всегда считаю заранее.

— Мамка-то как? – спросила кассирша.

— Хорошо, – сказала.

— А ты молодец что помогаешь.

Я взяла пакет и ушла. Молодец. Как будто у меня был выбор.

* * *

Маша ждала у ворот своей школы в расстегнутой куртке, с развязанным шнурком, с какой-то палкой которую она тащила как трофей.

— Дар, смотри я нашла!

— Палку?

— Это жезл.

— Выброси жезл.

— Не выброшу.

Она тащила его всю дорогу. Я не спорила – сил не было.

Дома было тихо. Мама еще спала. Я разогрела суп, покормила Машу, проверила у нее задание по чтению. Маша читала медленно, по слогам, водила пальцем по строчкам.

Я смотрела на нее и думала – вот и весь мой план.

Поступить уехать большой город – это была игра в которую я играла по ночам когда не спалось. Красивая игра. Я хорошо в нее умею. Придумываю общежитие, маленькую комнату, окно с видом на незнакомую улицу. Незнакомые лица которые не знают про отца. Библиотека, лекции, другая жизнь.

А потом Маша переворачивает страницу, и читает по слогам, а я понимаю – никуда я не уеду. Не сейчас. Не пока она маленькая. Не пока мама такая.

Может потом. Потом – это слово, которым я заклеила все дыры в своем будущем.

Вечером делала уроки за кухонным столом. Маша уснула. Мама ушла на смену, тихо, в темноте, только скрипнула дверь. Я открыла учебник по химии и вдруг вспомнила – новенький у окна. Как сидел. Как не обернулся на кличку.

Из Москвы. Зор. Подумала, интересно, что он натворил. Просто так в нашу дыру не приезжают. Особенно из Москвы. Особенно в октябре.

Потом подумала, что это не мое дело. Закрыла учебник по химии. Открыла снова. За окном засыпал С…, он делал это тихо, привычно, как будто ничего не менялось уже сто лет.

А может и не менялось.

Решила задачу, потом еще одну. Потом выключила свет и легла. Потолок был тот же что всегда. Город был тот же. Только где-то ночевал кто-то новый.

Это ничего не меняло. Я почти сразу в это поверила.

Клим. Ноябрь. Три недели спустя.

Школу я научился читать как карту. Город изучал осторожно, по кусочкам. Школу понял быстрее, здесь все устроено просто. Есть центр и есть все остальное.

Центр – это Семен и его компания, коридор у столовой, чужие телефоны перед носом, разговоры ни о чем очень громко, смех еще громче. Все остальное по краям, с разными причинами.