Книга Ставка на любовь, страница 30 – Ольга Дашкова

Утром мама вернулась в восемь тихо, пока мы с Машей еще завтракали. Зашла на кухню, налила воды, выпила стакан стоя у раковины. Посмотрела на нас. На Машу, с той виной в глазах. На меня, с другой виной, тяжелее.

— Доброе утро.

— Доброе, – сказала она.

Маша смотрела в тарелку. Все понимала и молчала. Мама ушла к себе. Я домыла посуду, собрала Машу, отвела в школу. Шла обратно и думала, что мне двадцать восемь лет когда-нибудь будет. Что я буду делать в двадцать восемь. Где буду. Не здесь – я надеюсь не здесь. Но Маша будет здесь. И мама будет здесь. И Игорь или следующий после Игоря.

Потом, сказала я себе. Не сейчас.

* * *

В школе Клим ждал у входа, мы не договаривались, он просто стоял. Увидел меня, кивнул, пошли вместе.

— Опоздала.

— Немного.

— Мама?

Я посмотрела на него.

— Я не спрашиваю, – сказал он сразу. – Просто.

— Просто, – повторила.

Мы шли по коридору, народ смотрел уже привычно, уже был фоном. Семен прошел навстречу, посмотрел на нас, отвел взгляд первым. Ника у окна разговаривала с подругой, увидела нас, чуть замолчала.

Я все это замечала и одновременно думала о маме у раковины со стаканом воды. О Машином молчании над тарелкой.

— Слушай, завуч точно не он.

— Что?

— Создатель бота. Я еще раз посмотрел паттерн. У завуча нет технических навыков для такого интерфейса. Там нужен хотя бы базовый python.

— Ты серьезно с утра про это думал?

— Я с ночи.

— Тебе не надоело?

— Что?

— Искать.

— Нет, – сказал просто. – Интересная задача.

Я не ответила, думала про маму, про Машу, про коммуналку и одновременно про python и паттерны ставок. Это было странное сочетание. Как будто в голове два радио на разных частотах. Одно играло всегда тихо, фоново, про все что надо сделать и не забыть и успеть.

Другое включилось недавно.

* * *

На большой перемене мы стояли у окна на третьем этаже в нашей мертвой зоне, сюда никто не ходит. Клим принес кофе. Молча поставил рядом, без предисловий, без вот тебе, просто поставил и все. Кофе был правильный, без сахара, чуть меньше молока. Я посмотрела на стакан.

— Это по плану?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Шел мимо автомата.

— Ты не идешь мимо автомата. Автомат на первом этаже, мы на третьем.

— Хотел кофе, – сказал он. – Взял два.

Я взяла стакан, пила и смотрела в окно. Февральский город, серый, плоский, с грязным снегом на обочинах. С… в феврале это отдельный вид тоски.

— Зор?

— А?.

— Ты уедешь в конце года.

Он помолчал секунду.

— Да.

— Я просто напоминаю.

— Кому?

Я не ответила. Себе, наверное себе. Потому что в последние две недели я несколько раз ловила себя на том что забываю. Не специально, просто на секунду переставала помнить что это игра, что есть правила, что в конце года он сядет в самолет и улетит в Москву и все.

Маленький город, маленький год, ничего настоящего. Это я должна была помнить.

— Напоминай, – сказал он ровно. – Если надо.

— Самой надо.

— Я понял.

Мы стояли молча, внизу во дворе кто-то громко смеялся, на весь двор. Февраль снаружи но в школе тепло, даже жарко, батареи не убавляют.

— Про бот, – сказал он.

— Да.

— Если это Семен – он сам закроет. Когда поймет, что схема не работает.

— Когда поймет?

— Уже понимает. Видел его сегодня утром?

— Видела.

— Он смотрел в сторону когда проходил.

— Замечаешь.

— Замечаю.