Книга Преданная. Любовь и долг, страница 141 – Лия Султан

А потом приехал Касым.

Я помню, как в зал вошёл высокий, седой мужчина с большим букетом шикарных, крупных роз. Он выглядел спокойно, даже немного устало, но в его глазах не было злости. Он подошёл ко мне, поцеловал в щёку, вручил цветы и сказал: «Жанель, я желаю тебе счастья. Ты заслужила его». У меня перехватило дыхание. Я не знала, что ответить, просто прошептала: «Спасибо, папа».

Несмотря на мою просьбу остаться, он сказал, что не хочет никого стеснять. Хотя Аиша была бы только рада, если бы аташка остался. Но Касым попросил Тамерлана проводить его, и, когда они вышли, я подошла к окну и наблюдала за ними. Братья стояли у машины и несколько минут говорили о чём-то, после чего пожали друг другу руки и обнялись. У меня перехватило горло от этой сцены. Все эти дни я хотела, чтобы они помирились, потому что ближе Касыма у Тамерлана никого не было.

Когда Тамерлан вернулся, он сел за стол, взял мою руку и сжал её. Я посмотрела на него вопросительно, а он сказал только:

— Всё хорошо.

И это было правдой. Своим приездом Касым дал понять, что принял выбор брата. Не сразу, нелегко, но принял. И это было важнее любых слов.

Аяла, узнав о нас, только обрадовалась. Мы встретились на обеде через пару дней после той ссоры с Анваром, и она сказала: «Папа, я так рада, что у тебя есть Жанель. Я всегда мечтала, чтобы ты был счастлив. И я подозревала, что ты что-то чувствуешь к тёте Жанель ещё на узату, когда вы танцевали. Просто боялась спросить». Она была искренней и довольной, а ещё немножко беременной.

Аиша приняла Тамерлана в качестве отчима, но не сразу. Помню тот вечер, когда я сказала, что мы переезжаем. Она плакала и никак не хотела принимать новую реальность. Говорила: «Мам, это наш дом, здесь я выросла». Я обняла её, прижала к себе и ничего не могла сказать. Потому что я тоже чувствовала эту боль. Я тоже оставляла часть себя в том доме. Но я знала, что мы не уходим от прошлого, а идём в будущее.

Тяжелее всего переезд нам дался из-за расставания с Куляш-апай. Она работала у нас много лет, стала родной. Но она решила уйти, чтобы помогать детям с внуками. Я понимала её и отпустила с миром. Мы до сих пор созваниваемся, и я отправляю ей подарки на праздники.

Аиша обижалась первое время. Молчала, не разговаривала, ходила с надутым лицом. Но потом, когда увидела, как Тамерлан смотрит на меня, как заботится обо мне и о ней, она начала оттаивать. Первое время она продолжала называть его «ата», то есть дедушка. Мне это резало слух, хотя раньше такого не было. И вот в последние месяцы она называет его «аке». По-казахски это папа, но так она обращается к родному отцу. Я не просила звать Тамерлана именно так, она просто сама решила, как ей удобно, и нашла выход, удививший нас всех. В этом году Аиша перейдёт в одиннадцатый класс, а в следующем уже поступит в университет. Время летит неумолимо.

Лёгкий толчок в живот прерывает ход моих мыслей. Кладу руку на живот и, улыбнувшись, говорю:

— Проснулся уже? Хочешь поактивничать?

В этот момент над головой раздаётся задорный голос подруги:

— Прости, я опоздала.

Подняв глаза, вижу Лааль — всё такую же красивую, энергичную, суперпозитивную.

— Не вставай, мамочка, — смеётся она, — я сама тебя поцелую.

Она наклоняется к моей щеке, целует, а потом большим пальцем стирает след от помады.