Книга Завтра, завтра, завтра, страница 105 – Габриэль Зевин

В течение года Сэму никак не удавалось поймать «счастливую стопу». На какие только ухищрения он ни пускался: сбрасывал и набирал скорость, подъезжая к вывеске, медленно или быстро подходил к ней то с юга, то с севера, то с востока, то с запада – тщетно. Вывеска неизменно поворачивалась к нему «печальной стопой». Не надо было оканчивать математический факультет Гарварда, чтобы понять: такой результат статистически маловероятен, а следовательно, вызван неведомыми силами Вселенной, которая ополчилась на Сэма.

1Б

Сэди арендовала квартиру в Венисе, в шести с половиной минутах ходьбы от работы, в доме с гигантской Клоунриной – десятиметровой механической скульптурой в виде мужчины-клоуна, обряженного в балетную пачку и пуанты. Когда-то Клоунрина приподнимала ножку, но то ли мотор заржавел от соленых морских брызг, то ли жители завалили домовладельца жалобами на постоянный шум, но в те годы, когда Сэди жила там, Клоунрина недвижно стояла, застенчиво вытянув правую ногу в красной балетной туфельке в ожидании, когда ей снова позволят танцевать.

Разумеется, Клоунрина была вульгарна и безвкусна, но Сэди ее обожала. Клоунрина олицетворяла дух Калифорнии, и впервые за всю свою жизнь Сэди почувствовала себя сопричастной этому духу. И с головой окунулась в праздничную атмосферу родного города. Она пожертвовала зимние пальто на благотворительность и переоделась в длинные платья и мягкие широкополые шляпы. Она совершала набеги на блошиные рынки, где, подстрекаемая Зои, покупала старомодные виниловые длинные бусы и кустарную керамику. Она отрастила волосы до пояса и расчесывала их на прямой пробор. Она увлеклась пилатесом и выбросила наручники Дова в океан. И начала встречаться: с замурзанным красавцем-музыкантом из группы, игравшей альтернативный инди-рок; с замурзанным красавцем-актером, снимавшимся в основном в независимых инди-фильмах; с замурзанным компьютерщиком, продавшим свою интернет-компанию другой, более крупной интернет-компании. Она закатывала великосветские приемы и гордилась знанием современных групп, о которых никто ничего не слышал. Приобрела старенький «Фольксваген-жук» под цвет голубого калифорнийского неба и каждое воскресенье проводила вместе с семьей. Она поднималась ни свет ни заря, мало спала и много, по восемнадцать часов в день, работала. Если бы Калифорнию можно было сравнить с костюмом, то этот костюм подошел Сэди идеально, как балетная пачка и шляпа-котелок – Клоунрине.

Конечно, она недоумевала, с чего вдруг Сэм предпочел жить на Востоке. Ни один «анджелинос» в здравом уме не стал бы тратить целый час, добираясь до работы. Впрочем, в те дни она обсуждала с ним только создаваемую игру и лишних вопросов не задавала. Говоря откровенно, ее подчистую перестало заботить душевное состояние Сэма.

2А

Пока Сэм – всю зиму, весну и частичку лета – восстанавливался после операции, Сэди и ее команда программистов разрабатывали игровой движок «Онейроид». Тот самый «Онейроид», который вскоре прогремит на весь игровой мир.

Сэди совершила невероятный прорыв в технике создания реалистичного изображения и добилась непревзойденного эффекта объемных лучей, смоделировав пугающе реальный туман, стелющийся вдоль дорог, невесомые облака и мерцающие световые столбы. Что делать, вымышленный мир Болотной Топи, почти до самого конца игры еле различимый в мутной дымчатой хмари, требовал смелой и прорывной компьютерной графики. Кто-то из обозревателей впоследствии заметит: «Природа в Болотной Топи – сама по себе игровой персонаж», чем рассмешит Сэди до слез. «Неглупые вроде бы журналисты, а вечно принимают желаемое за действительное», – подумает она, позабыв о напыщенных словах, написанных ею же в дизайнерской документации: «Погода в Болотной Топи такой же полноправный герой игры, как и все остальные».