Книга Книжный остров мистера Фикри, страница 20 – Габриэль Зевин

— Все нормально, — говорит Эй Джей. Он ловит себя на том, что уже несколько часов не вспоминал ни о «Тамерлане», ни о жене.

Несмотря на просьбы Эй Джея не трогать посуду, Исмей перемывает тарелки.

— Я не оставлю ее у себя, — повторяет Эй Джей. — Живу один. Сбережений почти нет, и в магазине дела не бог весть как идут.

— Конечно, — соглашается Исмей. — С твоим образом жизни только детей растить. — Она вытирает и складывает посуду. — Но приучиться когда-никогда есть свежие овощи тебе все равно не помешает.

Исмей целует его в щеку. Как она похожа и одновременно не похожа на Ник, думает Эй Джей. Порой больнее всего от схожего (лицо, фигура), а порой от отличного (ум, сердце).

— Если еще понадобится моя помощь, дай знать, — говорит Исмей.

Хотя Ник была младшей из сестер, она всегда беспокоилась об Исмей и считала, что та первоклассно играет с жизнью в поддавки. Исмей поступила в колледж, потому что ей понравились фотографии в буклете; вышла замуж, потому что жених шикарно смотрелся в смокинге; и стала учительницей, потому что ее вдохновило кино о педагогах.

«Бедная Исмей, — говорила Ник. — Она всегда так жестоко разочаровывается».

Она хотела бы, чтобы я внимательней относился к ее сестре, думает Эй Джей.

— Как постановка? — спрашивает он.

Исмей улыбается и становится похожей на маленькую девочку.

— Честное слово, Эй Джей, я даже не предполагала, что ты знаешь о ее существовании.

— «Суровое испытание»^[19], — говорит Эй Джей. — Дети бегают в магазин за текстом.

— Тогда понятно. Между нами, дурацкая пьеса. Но девочки по сценарию много кричат и визжат, и им это нравится. В отличие от меня. У меня на репетициях всегда в кармане дежурная пачка обезболивающего. Возможно, среди всего этого крика и визга дети что-то случайно узнают об американской истории. Но меня, конечно, привлекает не это, а обилие женских ролей — меньше слез, когда я вывешиваю списки. Хотя теперь, когда подходит время родов, «Испытание» начинает казаться слишком суровым.

Чувствуя себя в долгу перед Исмей, Эй Джей вызывается помочь.

— Может, я мог бы раскрасить вам декорации, распечатать программки или что-то в этом роде?

«Тебя прямо не узнать», — хочет сказать Исмей, но сдерживается. Своих мужа и зятя она считает одними из самых эгоцентричных и себялюбивых мужчин, каких ей только доводилось встречать. Если полдня с чужим ребенком так чудесно повлияли на Эй Джея, что же будет с Дэниелом, когда родится их малыш? Скромный жест зятя внушает ей надежду. Она поглаживает себя по животу. У нее там мальчик, для которого уже выбрали имя — и запасное на случай, если основное не подойдет.

На следующий день, когда выпавший снег начинает таять и превращаться в грязь, к узкой полоске земли возле маяка прибивает тело. В кармане покойной находят документы на имя Мариан Уоллес, и Ламбиазе быстро приходит к выводу, что труп и ребенок связаны.

У Мариан Уоллес никого нет на острове, и никто не знает, как она здесь оказалась, кого приезжала увидеть и зачем покончила с собой в ледяных водах залива Элис. Иными словами, никто не знает конкретной причины. Известно, что Мариан Уоллес темнокожая, что ей двадцать два года и что у нее была двадцатипятимесячная дочка. К этим фактам можно присовокупить послание, которое девушка написала Эй Джею. Получается неполная, но связная история. Правоохранители заключают, что Мариан обыкновенная самоубийца.