Книга Измена на Первом Курсе, страница 50 – Мира Лаверн

Но достаточно, чтобы тревога осталась.

— Я продолжу фильм, — сказала я.

Он поднял взгляд.

— Уверена?

— Нет.

— Тогда не решай сейчас.

— Я решила.

— Почему?

— Потому что не отдам его Никите.

— Это плохая причина.

— Другой нет.

— Появится.

— Не обещай.

— Я не обещаю.

Я взяла сумку.

— Завтра пришлю следующую сцену.

— Хорошо.

— И больше ничего от меня не скрывай.

Марк смотрел прямо.

— Хорошо.

Я вышла.

В коридоре остановилась.

Сердце стучало слишком быстро.

Я не знала, злюсь ли на него сильнее, чем до разговора.

Наверное, да.

Но теперь злость была честной.

Не туманной.

Не той тревогой, которую Катя называла накручиванием.

Марк видел.

Понял.

Промолчал.

Не потому, что хотел сделать мне больно.

Потому что боялся ошибиться.

Потому что уже обжёгся.

Потому что моё унижение казалось ему менее опасным, чем возможность оказаться неправым.

Это не делало его таким же, как Никита.

Но и хорошим не делало.

В общежитии Яна сидела за столом и ела лапшу из контейнера.

— Как съёмка?

— Пересняли первую сцену.

— С Марком?

— Да.

— И?

— Странно.

— Полезное описание.

Я сняла куртку.

— Он видел Никиту у Кати раньше.

Яна перестала жевать.

— Когда?

— Несколько недель назад.

— И не сказал?

— Нет.

— Почему?

— Не хотел вмешиваться.

Яна поставила вилку.

— Конечно.

— Что?

— Ничего.

— Скажи.

— Люди не хотят вмешиваться, пока молчание ничего им не стоит.

— Он признал, что был трусом.

— Редкая способность.

— Ты его оправдываешь?

— Нет.

— Похоже.

— Я сказала, что способность редкая. Не что поступок хороший.

Я села на кровать.

— Он видел нас на следующий день.

— Значит, понимал.

— Говорит, подозревал.

— Это разные слова для одного ощущения, когда не хочется отвечать за вывод.

— Ты сегодня особенно добрая.

— Я голодная.

Она продолжила есть.

— Ты будешь с ним работать?

— Да.

— Почему?

— Из-за фильма.

— Только?

— Да.

Яна посмотрела на меня поверх контейнера.

— Хорошо.

— Что?

— Ничего.

— Не делай такое лицо.

— Какое?

— Будто уже всё поняла.

— Я ничего не поняла.

— Точно?

— Соня, ты два дня назад узнала об измене. Я не собираюсь придумывать тебе новый роман только потому, что парень красивый и умеет признавать ошибки.

— Я вообще не об этом!

— Тогда почему оправдываешься?

— Потому что ты намекаешь.

— Я специально сказала обратное.

— Но с таким лицом.

Яна вздохнула.

— Никита испортил тебе не только доверие. Он ещё заставил видеть обвинение в любом вопросе.

Я отвернулась.

Она была права.

От этого злило сильнее.

— Марк не красивый, — сказала я.

— Конечно.

— И не мой тип.

— Я не знаю твой тип.

— Знаешь. Никита.

Мы обе замолчали.

Я первой отвела взгляд.

— Был, — добавила я.

Яна закрыла контейнер.

— Хочешь лапшу?

— Нет.

— Тогда чай?

— Нет.

— Спать?

— Мне надо писать.

— В таком состоянии?

— У нас двадцать один день.

— Вчера было двадцать четыре.

— Время идёт.

— Ужасно.

Я открыла ноутбук.

На почте лежал файл со съёмки.

Арсений отправил короткий фрагмент.

Без монтажа.

Без музыки.

Я включила.

Мы с Марком стояли возле общежития.

Я спрашивала, страшно ли ему.

Он отвечал.

На экране не было любви.

И это работало.

Наверное, впервые фильм выглядел не красивой открыткой, а историей.

Я перемотала.

Посмотрела ещё раз.

На последней реплике Марк говорил:

«А я уже не смогу делать вид, что не понял».

Теперь я знала, что он говорил не только как персонаж.