Книга Змея. Часть 1, страница 152 – Лана Ланитова

— Барбара, господи, ну это же были лишь твои навязчивые сны? Наверняка доктор психологии считал именно так?

— Доктор психологии, повторюсь, снял с меня лишь груз моей собственной вины за подчинение соблазну. Он уверил меня в том, что глас моей плоти был силён именно по причинам моей сильной физиологии. По причине моего бурного южного темперамента. На этом я успокоилась. Доктор пообещал мне даже, что после его сеансов этот злополучный Сотников навсегда исчезнет из моей жизни. Да, не тут-то было… Мне даже смешно вспоминать о такой самонадеянности старого психиатра. Ах, если бы он только знал обо всём, что мне предстоит испытать в будущем.

— Даже так?

— Именно. Спустя время, гадкий призрак вновь вернулся в мои сны. Или ночную полуявь.

— О, господи…

— Повторюсь, на тот момент я жила уже два года с графом Соболевским, и образ Николая Ивановича стал постепенно забываться мною. Покрываться пылью забвения. И благодаря внушению венского доктора, происходило это достаточно легко. Если бы меня спросили о том, что же со мной произошло в отрочестве, я бы не смогла толком ответить. И скорее бы посмеялась над своей юношеской любовью к живому, а после и мёртвому Сотникову. Определенно, я тогда его успела разлюбить. Совсем…

— Ну, хоть это радует…

— Погоди радоваться. Так вышло, что я ночевала одна в отеле Ритц. Мы были с мужем в Париже. Дела наши тогда шли весьма успешно, и мы позволили себе снять в Рице приличные апартаменты. Из трёх комнат. Накануне вечером у нас как раз состоялся один из наших традиционных спиритических сеансов.

— Вот как? У вас и в Париже были свои единомышленники?

— Поверь, за границей работать намного легче, чем в Петербурге. В Париже хватало желающих, провести сеансы спиритизма. Не просто желающих. Иногда им не было отбоя. У нас была длинная запись на все вечера. И многим страждущим мы даже вынуждены были отказать.

Накануне, во время сеанса, когда мы вызывали дух одной знатной дамы, недавно почившей, по которой вдовец безутешно убивался, помимо, всем известного сценария, я вдруг ощутила нечто другое. Казимир вызвал дух той самой богатой баронессы Штольц. И она явилась на наш зов. Шёл обычный разговор. Сам барон Штольц, как водится, довольно эмоционально общался со своей почившей женой. И даже плакал… Повторюсь, всё шло по всем известному сценарию, если бы я не почувствовала нечто, от чего в моих жилах застыла кровь.

— О, господи, да, что же это?

— Я ощутила запах. Это был запах Сотникова. Аромат его навязчивого одеколона. Господи, как же мне ненавистно его гадкое амбре.

— Не может быть…

— Я и сама тогда подумала о том, что возможно, кто-то из многочисленных присутствующих пользуется именно таким одеколоном. Или похожим. Но это было не всё. Помимо запаха я ощутила и постороннее присутствие.

— Это как?

— Я уже говорила тебе, Миша, что во мне есть определенный дар. Не всегда, но довольно часто я вижу мертвых, их души.

— Да… И я скорее верю тебе, чем наоборот. Продолжай…

— Я увидела его. Весь образ. Во весь рост, понимаешь? Он стоял в одном из тёмных углов комнаты, в отеле Ритц. Эту комнату барон арендовал на тот самый вечер.

— Но, ты же видела его и ранее, в дортуаре института?

— Видела, но понимаешь, тогда он приходил ко мне иначе. Его облик был слишком зыбок. Я скорее ощущала его присутствие, ласки и касание холодных рук. Я слышала его порочный шепот. Он присутствовал рядом, и, одновременно, его не было. Он выглядел как сизый дым, лишь временно уплотняющейся в своих прикосновениях… А тут, в отеле Ритц, он стоял так, будто его дух был соткан из реальной плоти. Он почти ничем не отличался от обычного человека. Вначале я ощутила его запах, а после меня пронзил его холодный взгляд. Я увидела его среди парчовых портьер, в тёмном углу. Он стоял, сложив руки на груди, и с вызовом смотрел в мою сторону. Но его лицо… оно было поистине ужасным. Казалось, что смерть навеки исказила его, некогда красивые черты. Он был бледен, а его глаза источали холодный мёртвый свет.