Книга Змея. Часть 1, страница 150 – Лана Ланитова

— Не такой? Она жалкая распутница, хищница и любодейка! Развратница!

— Я очень перед вами виноват. Ради бога, простите меня.

— Как я могу вас простить, если я навеки буду теперь несчастна?

— Не будете, – бормотал он, опустив лицо. – Я всё исправлю.

— Да, как же? Как вы всё это исправите?

— Я всегда давал вам лишь психологические консультации. А теперь я намерен задействовать свои оккультные возможности. Я готов провести обряд. Это будет очень сильный обряд. Вы должны мне довериться.

— Я уже и так вам много доверялась. И каков же итог?

— Всему своё время. Если помните, то в самый свой первый визит я взял ваши с супругом фотографии.

— Да, припоминаю.

— Я готов совершить над ними обряд. Я отверну вашего мужа от соперницы и приворожу к вам.

— А как же вы станете это делать, если от этого действия может пострадать ваша сестра?

— Я не принесу ей явного вреда, а лишь сделаю ей остуду. А мужа вашего приворожу. Решайтесь. Я хоть и учусь на факультете философии, однако с основами магии знаком ещё с раннего детства. Были хорошие учителя. Если я и берусь за магические ритуалы, то только в самом крайнем случае. Но это – именно ваш случай. А потому – приходите ко мне завтра, к вечеру. Около семи часов. Я буду вас ждать на своей квартире. И захватите с собой исподнюю рубаху. Простую женскую рубаху. Без затей.

— Это зачем?

— Таков обряд. Вы должны предстать перед высшими силами в простой, желательно холщовой рубахе.

— О, господи, – Татьяна перекрестилась – На какие же грехи я ради любви своей иду.

* * *

Санкт-Петербург, Гатчина 1907 г.

— В тебе не только много страсти, в твоих жилах течёт порок… Но какой же он сладкий, – возбужденно шептал Михаил, прикусывая торчащие, тёмные соски Барбары.

— Да, я порочна, – признавалась она, закатывая от страсти глаза.

— Мы оба порочны, – кивал он. – Мы похожи с тобой, словно два близнеца. Иди, я приласкаю тебя языком ещё раз, и ты снова кончишь. Как мне нравиться, когда ты громко кричишь…

— А мне нравится, как ты рычишь, – со смехом отвечала она.

Через некоторое время они лежали почти обессиленные. Потом Гладышев сходил за бутылкой вина и печеньем.

— Кстати, я завтра пошлю Гордея вновь по магазинам. У нас с тобой кончается провизия.

— Мишенька, мы уже неделю здесь. Мне скоро надо возвращаться. Я очень боюсь, что приехал Казимир или прислал письмо.

— Не думай сейчас о нём. Давай, забудем обо всех хоть ещё на несколько дней. Сегодня ночью, когда все будут спать, мы снова пойдем с тобой на реку и погуляем под звездами и луной.

— Миша, но всюду светло. Белые ночи. Нас могут увидеть.

— И что? Кого нам бояться?

— Миша, ты такой романтик.

— Счастье мое, царица змей, девочка моя возлюбленная. Божество мое…

Он нежно целовал её руки.

— Я ведь совсем не знаю тебя, – шептал он. – Совсем… И в то же время, я знаю тебя очень давно. Если верить в теорию о переселении душ, то мы наверняка встречались с тобою в прежних жизнях.

— Несомненно, Миша. Мы живём много жизней.

— Говори, говори… Я готов слушать тебя вечно – весь тот святой бред, который ты сладким мёдом льешь в мои уши…

— Миша, какой же ты… Я люблю тебя.

— А я тебя.

Они помолчали несколько минут, глядя друг другу в глаза.

— Миша, я уже рассказала тебе о сеансах того самого профессора из Венского университета. Он во многом тогда помог мне, помог преодолеть тот чудовищный стыд, который я постоянно носила в собственной душе.