Книга Психология убийства, страница 85 – Марина Серова

— Ну…

— Да, потом Валерия настояла на том, чтобы они с Константином стали жить вместе. Ну а дальше на правах гражданской жены лучшего друга она подружилась с Екатериной и получила возможность беспрепятственно бывать у Четвертушкиных, — сказала я. — Обо всем этом я узнала от школьной подружки Валерии — Кристины. Я встретила ее в художественной галерее, в которой проходила выставка современного искусства. Ну а дальше я поговорила с самим Владимиром Четвертушкиным у него в коттедже. Кстати, я только что оттуда. Да, и угадай, кого я там встретила? — спросила я.

— Неужели Валерию Шелуховскую? — предположил Владимир.

— Ты попал в точку, Володь! Так вот, она пришла, по ее словам, поддержать Владимира Четвертушкина. Только вот поддержка у нее сводилась к интиму.

— Что? Во время траура? — удивился Владимир.

— Да, представь себе. Владимир Четвертушкин дал ей такую характеристику, то есть ее моральным качествам, что помойка по сравнению с ней кажется гораздо чище. Ну а теперь вернусь к доводам о том, почему я уверена в причастности Шелуховской к убийству Екатерины. Поскольку Валерия была вхожа в семью Четвертушкиных, то она имела возможность до мельчайших подробностей изучить распорядок жизни этой семьи. Шелуховская знала, когда Екатерина бывает дома, она также знала и расположение комнат и вещей, то есть что и где лежит. Это давало ей возможность заранее подготовиться и спланировать свои действия по устранению Екатерины. Когда я осматривала спальню Екатерины и Владимира, то я заметила около столика, на котором находилась похищенная шкатулка с ювелирными украшениями Екатерины, пластмассовую черную пуговицу. Ни Екатерине, ни бывшей домработнице эта пуговица не принадлежит, это установлено. Наконец, когда я пришла в квартиру Валерии и Константина для разговора, то я заметила там черную ветровку, которую Валерия поспешно спрятала. Конечно, я не успела заметить, все ли пуговицы на месте на ветровке или одна из них отсутствует, но такая поспешность меня насторожила. Еще я обратила внимание на тот факт, что никто из опрошенных жителей коттеджного поселка не заметил никого постороннего в тот день. И это неудивительно: ведь Валерия Шелуховская неоднократно бывала в поселке, поэтому никто ее и не считал за постороннее лицо. И еще: у Валерии Шелуховской есть алиби на время убийства Екатерины Четвертушкиной? Ее ведь допрашивали? — спросила я.

— Допрашивали, конечно, — кивнул Владимир.

— Так что же насчет алиби?

— Если не ошибаюсь, то эта дама сказала, что в тот день у нее сильно болела голова и она почти все время лежала дома, — ответил Владимир.

— И конечно же, свидетелей, кто мог бы подтвердить этот факт, она не назвала, — предположила я.

— Ну она вроде бы упомянула, что ее сожитель заходил домой из мастерской, но…

— Даже если это и так, то сожитель не является свидетелем. Собственно, даже и законный муж тоже не может быть таковым. Теперь, Володь, понятно, почему я считаю Валерию причастной к этому преступлению? — спросила я.

— Понятно-то понятно, но…

Владимир Кирьянов потер переносицу.

— Но что?

— Тань, нет доказательства, отсутствуют улики.

— А пуговица?

— И что? Как ты докажешь, что эта пуговица была на куртке Шелуховской? Но главное — пока не найдено оружие. Ладно, давай сюда твою пуговицу, подумаем, что можно сделать, — сказал Владимир.