Книга Психология убийства, страница 83 – Марина Серова

— А вы уверены в том, что Екатерина Федоровна не знала о ваших любовных похождениях на стороне? Уверены в том, что ваша жена не знала про Елизавету? — допытывалась я.

— Да откуда же Катя могла о ней узнать? — пожал плечами Владимир Четвертушкин.

— А что, разве Елизавета не могла приехать к вам в коттедж и рассказать Екатерине Федоровне обо всем? — задала я новый вопрос.

— Но зачем ей это делать? — совершенно искренним, удивленным тоном спросил Четвертушкин.

— Да хотя бы из тщеславия, из вредности, из мести. Из желания сделать больно. Возможно, Елизавета Солодовникова планировала выйти за вас замуж. Неужели вы думаете, что любовницы довольны таким своим положением? Нет, вряд ли Елизавета рассчитывала долго ходить в таком статусе. Нередко бывает так, что любовница сама приходит к законной жене и рассказывает ей о том, что у ее мужа на стороне есть еще одна женщина. В результате, если официальная супруга — гордая и самодостаточная женщина, она просто выгоняет изменщика и разводится с ним. Кстати, а вы обещали Елизавете Солодовниковой развестись с женой и жениться на ней? — спросила я.

— Да никогда! — воскликнул Владимир Четвертушкин..

— А ведь Елизавета могла прийти к Екатерине Федоровне, — снова повторила я.

— Но почему вы так думаете? — спросил Владимир Четвертушкин.

— Видите ли, Владимир Борисович, я встретилась с подругой вашей жены — с Региной Колесниковой, — и она рассказала, что не так давно Екатерина Федоровна как-то в разговоре призналась, что испытывает враждебные чувства. Но к кому именно, она не сказала. Так вот, я и подумала, что этим человеком могла быть Елизавета, ваша любовница, — объяснила я.

— Нет, я так не думаю. Я знаю Катю, она не стала бы молчать и рассказала бы мне… о встрече с Елизаветой, если бы такая была, — сказал Владимир Четвертушкин.

— А могла ли Екатерина Федоровна питать неприязнь к Валерии? — спросила я. — И уж простите за интимный вопрос, но где произошел тот ваш один-единственный раз с Валерией? Здесь, в коттедже?

Владимир Четвертушкин промолчал, и это его молчание было красноречивее всяких слов. А я подумала о том, что можно было и не спрашивать психолога о месте встречи с гражданской женой его лучшего друга. И так понятно, что где им еще встречаться? Не в квартире же Валерии и Константина. К тому же это ведь Валерия донимала Владимира Четвертушкина своим вниманием, а не наоборот.

— Она и сегодня приходила… за этим самым… — глухим голосом проговорил Владимир Четвертушкин.

«У нее что же, совсем нет никаких понятий? — подумала я. — В такой момент…»

— …Под предлогом утешения, — закончил фразу Владимир Четвертушкин. — Я сказал ей, чтобы она оставила меня в покое. Но она слов, похоже, не понимает, — бесцветным голосом продолжал Четвертушкин. — Если бы вы не пришли…

«Ну не изнасиловала бы она тебя, эта нимфоманка Валерия, хотя как знать…» — подумала я.

— У меня никого не осталось, ни жены, ни друга…

— Нет друга? То есть Константин Коробейников вам, Владимир Борисович, больше не друг? — спросила я.

— Костик? Ну конечно же, Костик мне друг. Он все тот же друг, каким был в школе и после ее окончания. Просто… жизнь — это такая штука. Она меняется, и мы меняемся вместе с нею. Вот прошли школьные годы, у каждого появилась семья, а вместе с ней — свои заботы. Но в нашей с Костей дружбе ничего не изменилось. Да, не изменилось. А что, собственно, могло измениться? Я всегда поддерживал Костю, его творчество, ходил на все его выставки, помогал их устраивать. Да мало ли что я делал для своего школьного друга! Мы бывали друг у друга в гостях, я всегда был рад приходу Кости в наш дом. Нет, конечно же, Костя был и остался моим другом, какие тут могут быть сомнения?