Книга Психология убийства, страница 29 – Марина Серова

— Но почему же, Маргарита Александровна? — продолжала допытываться я.

— Просто был один неприятный и довольно болезненный опыт, для меня психолог — это что-то сродни гипнотизеру, — призналась Пустельникова.

— Понятно, — кивнула я.

— Нет, вы не подумайте, Владимир Борисович, в общем-то, положительный человек. Но я в его присутствии чувствую себя стесненно, — объяснила Маргарита.

— Хорошо, давайте поговорим вот о чем. Скажите, вы не замечали, что Екатерина Федоровна была чем-то встревожена в последнее время? — спросила я.

— Да, вы правы, было такое. Катя была какой-то… ну не то чтобы подавленной. Но было видно, что ее что-то тяготит, что-то беспокоит. Я спросила, все ли в порядке с ее сыном, она ответила, что с ним проблем нет. А потом она замкнулась, ну как замкнулась — она стала ссылаться на то, что еще не все достроено и доделано у них в коттедже, что никак не завершится строительство, что она устала от всех этих недоделок.

— А разве Екатерина Федоровна сама занималась строительством коттеджа? — спросила я.

— Да нет, вроде бы руководил всем Владимир. Во всяком случае, Катя так говорила. Она еще сказала, что однажды Владимир крупно поругался с подрядчиком, потому что он что-то там напутал и напортачил. Да, Катя не занималась вопросами строительства. Но все-таки что-то ее беспокоило… — Маргарита замолчала. — Вы знаете, мне кажется, что все-таки у Кати были какие-то проблемы личного характера, — сказала Пустельникова после небольшой паузы. — Возможно, это было не просто недовольство, что строительство затянулось, по крайней мере, так мне кажется. Да, я вспомнила. Как-то раз Катя даже сказала, что она несправедлива к мужу, который много работает на благо их семьи. Но знаете, я с ней не согласна в этом вопросе. Мужчина ведь и должен работать больше женщины для того, чтобы у нее все было. К тому же Катя и сама труженица. Она ведь занимается воспитанием сына, у нее художественная галерея, где она часто устраивает выставки. Это разве не труд?

— Скажите, а может быть, к Екатерине Федоровне кто-то приходил незадолго до этой трагедии? — спросила я.

— Вы знаете… да. К ней приходила ее… ну не знаю, как ее назвать. Подруга, что ли? В общем, как мне потом рассказала Катя, это была гражданская жена друга ее мужа. Валерия ее звать. Но она мне не понравилась. Я даже удивилась, как Катя может иметь с ней какие-то дела. Ну разве только потому, что она живет с другом Владимира, — сказала Маргарита.

— А чем же она вам не понравилась? — поинтересовалась я.

— Да ведь Валерия совсем не Катиного круга! — воскликнула Маргарита. — Нет, вы не подумайте, я не сноб, совсем нет. Но эта Валерия… она так выглядит, словно… словно с базара. И одежда, и прическа, и манеры.

— И часто Валерия приходила к Екатерине? — спросила я.

— Да нет, вроде бы не так уж и часто. И кстати, я вот сейчас вспомнила… а ведь, скорее всего, она приходила даже и не к Кате, а к Владимиру, — сказала Маргарита.

— Даже так? — удивилась я.

— Ну, пару раз Кати не было дома, а Владимир был. И я слышала голос этой Валерии, они о чем-то разговаривали, — сказала Пустельникова.

«Может быть, Валерия приходила к Владимиру как к психологу за советом для своего сожителя? Ведь они все-таки школьные друзья», — подумала я.