Книга Ковчег Иуды, страница 6 – Андреас Грубер

Кёрнер знал, что помимо службы в уголовной полиции она читает лекции в Венском университете и время от времени пишет статьи для профессиональных изданий. Её задачей было составление психологических профилей преступников, и справлялась она с этим более чем достойно, хотя, на его вкус, порой слишком глубоко уходила в работу.

По мнению Кречмера, в свои тридцать она была ещё слишком молода и видела недостаточно изуродованных трупов, чтобы сделаться такой же циничной, как остальные в отделе. Кёрнер надеялся, что до этого не дойдёт и она сохранит свой свежий пыл.

И всё же он опасался, что её энтузиазм скоро упрётся в глухую стену, когда она поймёт: уголовное расследование — не увлекательная игра, а печальная необходимость. Как и большинство её старших коллег, она, вероятно, сделает выводы: сократит преподавание в университете и перенесёт центр своей жизни в криминальную полицию.

Тогда она станет одной из них — сбившейся с пути, ожесточённой, настороженной. Кёрнеру хотелось верить, что именно это дело её не сломает.

— Что с вами?

— Ничего. — Он покачал головой.

Её обычно безупречный макияж размазался в уголках глаз, а волосы до плеч были уложены уже не так тщательно, как всегда. Она выглядела так, словно провела в больнице всю ночь. Ясный блеск её поразительно голубых глаз, который ему так нравился, сменился усталой тусклостью.

Она слабо улыбнулась. Он ответил тем же и мельком посмотрел на разорванное плечо её парки. Ткань была располосована, подкладка подпалена. Похоже, ночью она и впрямь не побывала дома.

— Как вы себя чувствуете?

Она поморщилась.

— Не так уж страшно. Просто касательное ранение. Края раны обработали и зашили. Через два дня сниму повязку и заклею всё пластырем для душа.

Она показала узкий кожаный футляр и тут же убрала его в карман куртки.

— Но пульсирует адски. — Она выдавила из блистера обезболивающую таблетку и проглотила её. — Швы снимут через восемь дней.

Кёрнер включил поворотник, выехал с парковки и влился в утренний поток.

— Мне очень жаль.

— Не стоит. Я же жива. — Она попыталась улыбнуться. — Получить пулю — тоже своего рода опыт. Может, я даже статью об этом напишу.

Но тут лицо её посерьёзнело.

— На следующий понедельник меня вызвали в суд. Я не стану давать показания против вас. Просто хотела, чтобы вы это знали. По-моему, вы поступили правильно.

— Спасибо.

Пустая любезность, от которой никакого проку. Найдутся и другие, кто выступит против него. Но хотя бы одна из коллег считала, что он поступил правильно. Только сочтёт ли так же суд, когда узнает, что он раздробил захватчику гортань?

Он уже видел перед собой заголовок бульварной газеты: Старший инспектор Кёрнер задержал предполагаемого убийцу и вёл переговоры с взведённым табельным оружием. Когда преступник открыл огонь, сотрудник уголовной полиции обезвредил его голыми руками. Для некоторых членов группы эта мера оказалась запоздалой…

Кёрнер потянулся к заднему сиденью и положил Бергер на колени коричневый пакет.

— Капучино. И ореховый рогалик.

Она раскрыла пакет и расставила бумажные стаканчики по подстаканникам. Салон сразу наполнился запахом кофе и свежей выпечки.

— Больничная еда — ниже всякой критики.

— Я подумал, вы проголодаетесь.

Она нерешительно взяла рогалик и откусила.