Книга Ковчег Иуды, страница 5 – Андреас Грубер

— Что вы имеете против женщин?

— Ничего. — Кёрнер вскинул руку, словно защищаясь. — Просто сегодня не мой день, — пробормотал он. — Я лишь хотел сказать, что, возможно, нам стоило бы…

— Послушайте. — Голос Корен сделался приторно-сладким. — Мы, конечно, можем настоять на Курте Зайзере или Гюнтере Марксе. Но скажу вам одно: Яна Сабриски — лучшая. Нам ещё повезло, что именно сегодня утром у неё началось суточное дежурство. И то, что вы когда-то с ней спали, вовсе не означает, что вы не способны вместе работать над делом.

У Кёрнера перехватило дыхание. Он почувствовал, как кровь бросилась в лицо. Откуда, чёрт возьми, она об этом знает?

— Я…

— Совет вам дам не как начальница, а как человек: отделяйте работу от личной жизни. Тогда не будете вляпываться в такие истории.

Кёрнер сжал кулак в кармане брюк.

— Вы отправляете меня обратно туда, где я вырос, а вдобавок навязываете мне в судмедэксперты бывшую сожительницу.

Корен улыбнулась. Как же он ненавидел это самодовольное выражение.

— Предыдущее дело вы провалили с треском. Не забывайте: именно это расследование спасает вас от отстранения. Большего я для вас сделать не могу. Либо вы едете туда и привозите мне первые зацепки, либо сдаёте жетон и оружие, освобождаете стол — и в понедельник мы встречаемся в суде.

Кёрнер промолчал. Он собрал фотографии, взял пальто и направился к двери.

— Кёрнер. И не забудьте сдать изъятые детонаторы в отдел криминалистики. Дворшак ждёт их — ему нужно писать отчёт.

— Да. Сегодня вечером.

Он вышел из кабинета, не попрощавшись, и с силой захлопнул за собой дверь.

Снаружи уже поджидали гиены. Они впились в него жадными взглядами.

— Эй, Кёрнер! Отстранили? — крикнул Кречмер.

Кёрнер покачал головой.

— Хуже.

И вышел из здания.

Моросящий дождь лёг на булыжники Гарнизонного переулка жирной скользкой плёнкой. В лужах дрожали неоновые отсветы окон пятнадцатиэтажного здания из стекла, стали и бетона.

Кёрнер направил чёрный Audi в свободный карман у тротуара и опустил стекло. Омерзительное утро понедельника. В салон тотчас хлынул холод, на пассажирское сиденье закапала вода. Из радио лилась какая-то попса — нелепая, совершенно неуместная в такую погоду.

Кёрнер не глушил двигатель и смотрел на подъездную рампу Венской городской клинической больницы. У приёмного покоя с включёнными маячками стояли три машины Красного Креста. Раздвижные двери были распахнуты, санитары ввозили внутрь людей на каталках.

Накануне вечером, после того как захват заложников завершился полным крахом, здесь, должно быть, происходило то же самое. Кёрнер отогнал это воспоминание.

Он заметил молодую женщину в синей парке. Держась за перила, она спускалась по изогнутой лестнице с рампы к улице, словно искала опоры. Он мигнул фарами. Женщина подняла воротник, втянула голову в плечи и, лавируя между лужами, побежала к машине.

Кёрнер распахнул дверь. Фыркая от холода и дождя, она опустилась на сиденье.

— Доброе утро. — Она расстегнула молнию на парке, тряхнула светлыми волосами и стёрла воду с лица. — Чудесная осенняя погода. Дождь на вкус как свинец.

Доктор Соня Бергер несколько лет назад получила диплом криминального психолога. С тех пор как три недели назад Кёрнера назначили старшим инспектором, она работала в его группе. И именно из-за его промаха накануне её ранили — впервые за всю карьеру.