Книга Ковчег Иуды, страница 44 – Андреас Грубер

— А если всё это неверно? — прошептала она.

Он не сразу поверил, что расслышал правильно. Кёрнер долго смотрел на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— А если это вообще нечто совсем иное?

Она глубоко вдохнула и снова надела очки.

— Я ждала, пока Фил уйдёт. Иначе он бы только отпускал дурацкие шуточки. Иди сюда, я покажу тебе кое-что из того, что мы с лаборантами обнаружили при вскрытии. Начнём с главного: хочешь знать, от чего она умерла?

Кёрнер уставился на мёртвую девушку и вспомнил её размозжённый позвоночник. Что за безумный вопрос?

— Она истекла кровью.

И вдруг он уже не был в этом уверен.

— Да, к этому всё и шло, — сказала Сабриски. — Но прежде она задохнулась. Знаю, для такого дилетанта, как ты, это звучит безумно. Но факт остаётся фактом: из-за большой дозы валиума у неё уже начались проблемы с дыханием, а пятнадцать минут спустя ей раздробили позвоночник. В ту же секунду отказала вся вегетативная нервная система. Дыхание остановилось. Девушка задохнулась.

— Откуда здесь такие лужи крови?

— Костномозговой канал обильно снабжается кровью. Плюс раздробленные кости — вот и объём.

— Размозжённый позвоночник… разорванные кости… — повторил он и потёр виски. — Ей было четырнадцать. А сегодня утром я говорил мэру: она ещё могла бы жить, могла бы когда-нибудь завести семью.

— Не могла бы, — спокойно сказала Сабриски. — Рак костного мозга. Метастазы уже по всему телу. Но сейчас это неважно.

Она отрезала тему одним коротким жестом.

— Второй пункт: орудие. Чем можно сделать такое?

— Мясницким ножом? — неуверенно предположил он.

— Нет. Её не резали и не рубили. Спину разорвали — грубо, силой. Нож так не работает.

— Тогда чем?

Сабриски задержала взгляд где-то в стороне, словно подбирая формулировку, которой сама не доверяла.

— Самое странное во всём вскрытии: я не знаю. Орудия у меня нет. Есть только это.

Она взяла с лотка костный фрагмент и подняла к неоновому свету. Кость была сломана посередине и сведена скобами.

— Третий поясничный позвонок. Он больше остальных. Разлетелся на пять частей — лаборантка собрала. А здесь — три места присасывания.

Она показала три ровных круглых отметины, выстроенных полукругом, словно по кости прошлись фрезой. Перевернула позвонок.

— На уровне второго поясничного заканчивается спинной мозг. И ровно здесь, между вторым и третьим, видишь этот «кислотный» износ? Словно кто-то пытался пунктировать канал.

Кёрнер прищурился. На краю действительно была тонкая шлифовка — как после надфиля.

— Яна, скажи прямо. К чему ты клонишь?

— К тому, что Сабину Крайник пунктировали, чтобы взять спинномозговое вещество и ликвор. В ране мы нашли следы и того, и другого.

— Ликвор… в ране? — нахмурившись, он кивнул на тело.

— Алекс, — в её голосе мелькнуло раздражение. — Мозг плавает в ликворе — спинномозговой жидкости. Она течёт из четвёртого желудочка вниз по позвоночнику до крестца и омывает корешки нижних нервов.

Кёрнер смотрел на неё так, словно она перескочила на чужой предмет. Сабриски обошла его, провела пальцем вдоль его позвоночника и ткнула чуть выше ягодиц.

— Вот досюда. Спинной мозг лежит в ликворе, как на водяной подушке… даже у тебя.

Она позволила себе едва заметную язвительность — и тут же снова стала деловой.

— Думаю, у девочки изъяли миллилитр спинномозгового вещества и два миллилитра ликвора.