Книга Ковчег Иуды, страница 189 – Андреас Грубер

Куда ему теперь? Назад, к машине, где лежит дневник алтарника? Попытаться хотя бы достать домкрат — взять его как оружие — и рискнуть попасть прямо в руки людям Вайсмана? Трижды ему удавалось уйти буквально на волосок. На четвёртый побег сил уже не хватит.

Кёрнер тяжело двинулся дальше, отвернулся от выхода и пошёл в глубь штольни. Ход без единого ответвления вёл прямо в гору. Он протиснулся мимо нескольких рудничных вагонеток: они стояли не на рельсах, а, словно списанные музейные экспонаты, были прислонены к стене.

Здесь время застыло — будто закрытие рудника разом остановило все часы. И его бывшая жена тоже теперь принадлежала прошлому. Какие странные связи всплывают в голове! Всё происходящее казалось до невозможности нереальным. Он действительно забил Марию газовой плиткой. Действительно сделал свою дочь сиротой.

А если ему особенно не повезло, то на кладбище он, возможно, убил ещё и второго человека — когда дёрнул Германа Гойссера за ноги, и тот ударился спиной о каменное обрамление могилы. Кто поверит в самооборону? Найдётся слишком много свидетелей, которые оспорят его версию и назовут его убийцей. Наверняка хватит и деревенских, готовых подтвердить, что бывшую жену он убил намеренно.

Снова и снова перед ним вставала та сцена: Мария бросается на него с хлебным ножом, а он хватает газовую плитку. Почему она не помогла ему? Всё могло сложиться иначе. Воспоминание было таким живым, что он даже чувствовал запах свечного воска на кухне и сырого минерального удобрения, которое крестьяне поспешно перетаскивали с поддонов под крышу.

Мысли Кёрнера срывались, сталкивались, налетали одна на другую. Спотыкаясь по штольне, он не мог удержать в голове ни одной ясной. За весь день он ничего не ел; его мучила жажда, он продрог до костей, а теперь ещё и в висках начинала стучать тяжёлая, молотящая боль.

И всё же подсознание пыталось подсказать ему что-то. Что-то важное…

Внезапно он замер посреди штольни. Луч фонаря упёрся в деревянный ящик. Кёрнер уставился на чёрный череп, выжженный на досках, словно предупреждение.

Что всё это значит? Где-то рядом была мысль, от которой зависело слишком многое.

Вонь перед домом Марии!

При соприкосновении с водой химикаты из минерального удобрения породили едкое аммиачное облако, и этот запах напомнил ему серный смрад на месте убийства Сабины Крайник.

Серный смрад. Химия. Химическая цепная реакция.

Из памяти всплыла фраза, прочитанная в «Грайнерском деревенском вестнике», в статье о двадцатипятилетней годовщине рудничной катастрофы: Построенные из гофрированного железа мастерские и конторские здания, словно памятник, противостоят непогоде.

Он заставил себя сосредоточиться.

Даже динамит, предназначенный для так и не произведённого третьего взрыва, по сей день скрыт в складе рядом со стволом «Божье благословение».

Динамит старше шестидесяти лет.

Неужели он всё это время хранился здесь, в этой штольне, со дня самой катастрофы?

Он посмотрел на ящик у своих ног.

Химическая цепная реакция.

И вдруг перед ним возник безумный план. Чем дольше Кёрнер думал о нём, тем яснее проступали очертания. Его дочь была в руках сумасшедших убийц. Они одного за другим уничтожили членов его следственной группы. Его самого загнали в гору, как подранка. Завтра он нанесёт ответный удар. Завтра заставит их заплатить за всё, что они десятилетиями творили с людьми в этом месте.