Книга Ковчег Иуды, страница 141 – Андреас Грубер

Я стоял перед этим человеком. Это был печник Вольфганг Бюхелер. Вдруг его губы шевельнулись.

— Макс! Помоги мне, мальчик, — прошептал он.

Его пальцы потянулись ко мне.

Тело моё одеревенело; я мог только стоять и смотреть на него. Наконец я схватил его за руку. Изо всех сил попытался удержать, но окровавленные пальцы выскользнули из моей ладони. В конце концов мне удалось поднять его.

Он стоял передо мной, шатаясь; рубаха выбилась у него из штанов. Я почувствовал резкую серную вонь. От Бюхелера она не исходила — в этом я был уверен.

Осторожно я покосился на исповедальню. Дверца была закрыта, и ни за что на свете я не открыл бы её снова. То, что случилось со мной теперь уже три месяца назад, слишком глубоко засело в костях.

Господин Бюхелер скрипучим голосом поблагодарил меня и побрёл прочь. В ужасе я увидел разорванную спину его рубахи. На полу, там, где он лежал, блестела липкая лужа крови.

Святая Мария, Матерь Божья, к чему всё это приведёт?

19 июня:

Сегодня вечером это случилось. Я узнал обо всём во время подготовки к молению от дочери бургомистра. Иоганнес Эбус фон Вальбек сумел привлечь к своим планам двух мужчин — слесаря Вильгельма Грютериха и деревенского кузнеца Антона Бизенбаха. Больше ему и не требовалось. Вместе они собрали вокруг себя толпу из восьмидесяти мужчин. Это практически всё селение.

Несколько часов спустя жители, вооружённые топорами, секирами и ломами, двинулись через церковный холм. Во время мессы они ворвались в неф.

— Вынести всё из церкви! — бушевал бургомистр, пока мужчины врывались в священное здание.

Я спрятался за главной колонной и оттуда наблюдал за происходящим. Плотники Гиндерих и Дёрпингхаус явились с конными упряжками и вместе с помощниками втащили в церковь десятки погонных метров деревянных досок. Алтарь был разорён, орган повреждён, кафедра разбита вдребезги.

Немногие верующие, оставшиеся на мессе, бежали в ризницу. Я видел, как они выбираются через окно и спасаются бегством через церковный холм.

Люди Гиндериха разобрали скамьи и распустили их на доски. Всё происходило с бешеной быстротой. Другие мужчины перерезали колокольные верёвки и выбивали крепления из балок, пока весь звонный механизм с металлическим грохотом не рухнул сквозь башню на землю.

Плача и причитая, патер Дорн дослужил мессу до конца и в последний раз принёс Святую Жертву в приходской церкви Грайна. Когда во время пресуществления он поднял гостию, мужчины закрыли лица руками.

— Вы не хотите видеть таинство? — простонал патер Дорн.

Он широко развёл руки и протянул к ним чёрную, четырёхугольную гостию. Тем временем мужчины факелами загоняли отродье глубоко в шахту исповедальни. Снизу доносились их крики и улюлюканье. Они гнали раненую тварь всё глубже в землю, пока та наконец не сорвалась в расселину.

После этого мужчины окурили сводчатое подземелье и Турецкий лаз, засыпали отверстие и заколотили пол. Всё новые и новые скамьи тащили внутрь. Топоры расщепляли дерево. Я боялся, что они не оставят камня на камне, но мужчины пощадили остальную церковь, патера и меня.

Они лишь возвели вокруг исповедальни двойную дощатую обшивку, а затем исчезли.

Мне хотелось бы верить, что этой баррикады достаточно, но я не смею надеяться. С сегодняшнего вечера путь наверх для отродья перекрыт, однако оно может расползтись в земле под деревней, если прежде не захиреет и не погибнет. Наверняка и другим придёт в голову эта мысль, и потому я уверен: этим нападением всё не закончилось, а только началось.