Книга Нина Риччи, страница 61 – Виктория Балашова

Нина Риччи сразу взяла курс на два направления: высокая мода и прет-а-порте де люкс, что помогло расширить клиентуру, охватив менее состоятельный класс женщин. Но более низкие, чем у конкурентов, цены на модели требовали урезать другие затраты. Робер сразу взял курс на жесткую экономию на зарплатах сотрудников. Его считали справедливым, но жестким руководителем. Продавщицам полагалась весьма скромная зарплата, плюс двенадцать процентов за каждую проданную вещь. Ведущая модель дома Розетт Лотье зарабатывала тысячу пятьсот франков в месяц, при этом ей не выплачивалась надбавка за фотосессии. Тут нужно отметить, что при сравнении зарплат в целом по тому периоду (1930-е годы) модель престижного дома моды получала весьма приличные деньги. Например, зарплата рабочего составляла примерно пятьсот франков в месяц, подручные швеи получали от ста сорока до двухсот франков в неделю, квалифицированные портные – до тысячи франков в месяц, ученики – от двухсот до трехсот франков в месяц. Средний расход на жилье составлял около пятисот франков в месяц. Казалось бы, на этом фоне зарплата в полторы тысячи франков выглядит неплохо, но следует учесть три важных обстоятельства: это зарплата ведущей модели, у которой и расходы, и статус выше среднестатистических; это зарплата сотрудника одного из домов высокой моды, а не обычного ателье; у такого рода сотрудников обычно существует ряд надбавок, в частности за фотосессии, которые обеспечивали отличную рекламу новым изделиям. Однако вся команда дома – это семья Нины и Робера, так они относились друг к другу и к владельцам дома. Многие продавщицы работали на Нину уже много лет, со времен Раффина. Только в 1936 году, когда по Франции прокатилась волна забастовок, работницы позволили себе «короткий момент эмоций» (дословный перевод с французского, но уж очень хорошо он передает отношение Нины Риччи к попытке сотрудников побороться за свои права), но об угрозах было быстро забыто благодаря чутким действиям Риччи. Они умели говорить с людьми, демонстрируя, что их дом – общий дом, общее дело, и забастовка навредит всем. Положение изменится к худшему гораздо позже.

Тут напрашивается сравнение с ситуацией, которая сложилась в то же самое время в доме Коко Шанель. «В середине июня (1936 года) Габриэль подошла к дверям своего Дома моды и увидела надпись “Закрыто”. Мало того, что туда не пускали клиентов, так самое страшное, что туда не пустили саму хозяйку. Габриэль была в шоке: ее не пускают в родной дом, вотчину, место, где она всегда находила, как ей казалось, понимание и пристанище в самые горькие дни своей жизни. Мадмуазель разговаривать с предательницами не стала и молча удалилась обратно в Ритц, не желая вести с ними переговоры. На следующий день утром забастовщицы, не дождавшись начальницы, пошли в отель. Габриэль попыталась вести переговоры, но так как она отказывалась принять условия работниц (еженедельная зарплата, оплачиваемые отпуска, фиксированное рабочее время, заключение трудовых договоров), они отказывались пускать ее в помещение компании. В глазах Габриэль это выглядело как полный нонсенс. В итоге она пошла навстречу забастовщицам – ей не хватило силы воли закрыть дом, хотя очень хотелось»^[31]. В тот год забастовки прокатились по всей стране. Бастовали даже продавщицы в парижских универмагах, запиравшие двери магазинов от покупателей и боссов, устраивая танцы прямо на прилавках. Но Нина и Робер Риччи выдержали тот период, не потеряв ни одного клиента, не уступив ни франка, ни одного часа рабочего времени сотрудникам. В чем же таилась сила «королевы»? Наверное, в том, что Нина Риччи никогда не позволяла себе повышать голос на работников, разговаривала с ними уважительно, даже когда они делали ошибки, не срывалась, оставаясь спокойной и сдержанной. Она помнила, как сама так же работала с раннего утра до позднего вечера и не считала, что стала в чем-то превосходить этих людей, добившись успеха. Воистину можно смело продолжить ассоциацию: если Нину Риччи называли «белая королева моды», то Коко Шанель, сделавшую модным черный цвет, можно назвать «черной королевой моды». Белая и черная королевы – разве одна хуже другой на шахматной доске? Нет, но партии разыгрывают они по-разному. Важно сразу отметить: персона Нины Риччи (не бренд, а личность) по славе и популярности не идет ни в какое сравнение с Коко Шанель, поэтому не стоит говорить, что кто-то из них «играл» хуже или лучше. Это были женщины с разным стилем «игры», с различными целями и задачами.