Книга Нина Риччи, страница 135 – Виктория Балашова

Сотрудники дома Нины Риччи в то же время продолжали борьбу за свои права. Очередной крупный скандал произошел в конце 1983 года, когда готовилась коллекция весна – лето следующего сезона. Выяснив, что работникам соседних домов моды платят больше, члены профсоюза дома Нины Риччи решили заставить руководство повысить зарплату. Но для этого следовало «раскачать лодку». Чтобы вызвать реакцию среди сотрудников, на профсоюзной доске объявлений, которая висела возле автомата по продаже напитков, разместили платежные ведомости работников Живанши, Унгаро, Сен-Лорана, наглядно доказывавших, что им платят намного больше, чем у Нины Риччи. Эффект походил на взрыв бомбы. Работники были в ярости: неприятно признавать, что за ту же работу им платят меньше, чем в других домах высокой моды. Первые встречи с руководством по поводу заработной платы оказались безрезультатными, и профком решил обсудить проблему с персоналом в столовой, во время обеденного перерыва.

После тайного голосования по последним предложениям руководства 80 процентов персонала, в основном рабочие^[77], оказались ими недовольны и решили объявить забастовку. В знак солидарности меньшинство, не проголосовавшее за забастовку, присоединилось к большинству. Всего четверо сотрудников вернулись к работе. Члены профкома также провели беседу с персоналом, занимавшимся прет-а-порте, которые продолжали работать на улице Капуцинок, и те присоединились к забастовщикам.

После того как персонал принял решение о проведении забастовки, руководству сообщили, что работа остановлена. Разъяренные менеджеры отказались от переговоров, если сотрудники немедленно не возобновят работу. Однако опыт показывал: если забастовщики возвращались к работе, руководство удовлетворяло только малую часть требований. Поэтому профком постановил не возвращаться к работе без конкретного соглашения, подписанного между руководством и представителями персонала. Забавно звучит описание Владимира де Кузьмина в контексте данного конфликта: «Он был приятным человеком, но злым и упрямым»^[78]. Он отказался принять должностных лиц профкома, сделав ставку на профессиональную совесть работников и надеясь, что они сдадутся. Надо сказать, что сотрудники дома действительно болели за свое дело и тревожились по поводу выхода новой коллекции, но их убедили продолжать забастовку и добиваться результата.

Прошло несколько дней ожидания, и персонал вместе с профсоюзными лидерами принял решение пойти в мастерские и убедить своих начальников присоединиться к ним в их борьбе. Те отказались, но согласились провести переговоры с руководством дома. Владимир де Кузьмин принял их, и переговоры возобновились. Он объявил, что отменит презентацию новой коллекции для прессы, если сотрудники не примут его окончательные предложения, и возложит на них ответственность за возможные последствия. Его угрозы работников не впечатлили: они решили, что этот шантаж направлен только на то, чтобы запугать их и заставить вернуться к работе. Кузьмину опять сказали, что сотрудникам мало платят по сравнению с другими домами высокой моды. По словам очевидцев, в порыве гнева он крикнул: «Тогда идите наймитесь в Живанши или Сен-Лорану, сволочи!» и направился к выходу, показывая, что переговоры закончены. Громко хлопнув дверью, Кузьмин бросил реплику напоследок: «Они меня бесят!» Позже, конечно, ему пришлось извиниться, оправдавшись своей нервозностью: выпуск коллекции и правда находился под угрозой.