Книга Коко Шанель, страница 49 – Виктория Балашова

Активно шла колониальная экспансия Франции, основными сферами которой были Африка и Индокитай. В Северной Африке к Алжиру были присоединены пограничные с Марокко земли, а также установлен протекторат над Тунисом. Окончательно сложились контуры Французской Западной Африки, включившей Сенегал, Гвинею и обширные внутренние области континента до самого Нигера. В 1895 году совершилась аннексия Мадагаскара. Договор 1889 года разделил сферы влияния Франции и Великобритании в Северо-Восточной Африке. Уже в конце 1880-х годов на основе колоний в Юго-Восточной Азии окончательно сложился Французский Индокитай, в состав которого вошли будущий Вьетнам, Лаос и Камбоджа. К 1913 году французская колониальная империя охватывала уже 10,6 миллиона квадратных километров с населением 53,4 миллиона человек.

Конечно, в облике Парижа находили отражение все тенденции времени. В столице прошло пять Всемирных выставок (1855, 1867, 1878, 1889 и 1900 годов). Они требовали изменения архитектурного облика города, который был бы под стать огромным павильонам и притоку большого количества посетителей (например, в 1855 году выставку посетило пять миллионов человек, в 1867 году — уже более десяти миллионов). Сооружения дворцового типа соседствовали с новыми формами из металла, стекла и железобетона. «Галерею машин», которая использовалась в Париже на протяжении трех выставок, проектировал инженер по металлическим конструкциям Гюстав Эйфель. Начиная с этой выставки страны-участницы стали размещать свои экспозиции в специально построенных национальных павильонах.

В 1889 году к очередной выставке возвели знаменитую Эйфелеву башню (Коко Шанель не видела Парижа без башни), которую планировали после разобрать. Выставку приурочили к столетию взятия Бастилии, на ней присутствовало около тридцати миллионов человек. Башня служила входом на выставку, даже во время строительства желающие могли подняться на второй этаж. «Галерею машин» разобрали только в 1910 году, на тот момент она успешно конкурировала с Эйфелевой башней, являясь самым большим крытым помещением в мире. К выставке 1900 года построили новые вокзалы, без которых облик Парижа сейчас трудно представить: Орсе и Лионский. Более того, именно тогда открылась первая ветка парижского метро. Построили здания Большого и Малого дворцов: Большой служил для конных и мотошоу, а также выставки скульптур, Малый — для выставки французского искусства. К выставкам строили новые мосты через Сену, вокзалы, здания, появлялись и новые улицы. Габриэль увидела Париж практически таким, каким мы его видим сегодня, старого города она не знала: преобразования барона Османа совершились во второй половине XIX века. Основательница новой моды фактически въехала в обновленный город, который был готов к преобразованиям. Всемирные выставки изменили лицо Парижа, продолжая в том же духе, можно сказать, что Шанель изменила лица парижан. Все это меняло образ жизни горожан — ХХ век вступал в свои права.

Шанель предстояло поселиться в квартире Бальзана, расположенной на бульваре Мальзерб. Год спустя она переедет на улицу Камбон. Сейчас это улица роскошных бутиков, в двух шагах от Лувра, Оперы, основных туристических потоков. Но и в начале века она считалась весьма престижной. Весь парижский бомонд концентрировался к тому времени на Монпарнасе, переехав туда с Монмартра. Действительно, Монпарнас стал более цивилизованным, как выражался Кокто, тем Монпарнасом, который уже похож на современный, в значительной мере потому, что туда хлынули новые обитатели, а эта «цивилизованность» — появление нормального жилья, зрелищных предприятий, мест общения и отдыха, — в свою очередь стимулировала приток свежих созидательных сил. Именно так возникли «литературные галактики» Монпарнаса с их организациями и журналами, объединения художников с их школами и «академиями», наконец, ателье и общежития, сразу привлекшие вездесущих коллекционеров и маршанов (торговцев картинами), без которых существование творческой братии просто немыслимо. В тот район стекались люди искусства. «Монпарнас тогда был захудалым кварталом. А мы слонялись по нему как будто без всякого дела, но так только казалось. Ведь у молодежи такой вид, будто она шляется и бездельничает. В Париже всегда есть кварталы, которые переживают свой звездный час. Сегодня это Сен-Жермен-де-Пре. Когда-то это был Монмартр, а в наше время (теперь его зовут героическим) была очередь Монпарнаса»^[19]. Кокто называет тех, кто там собирался, революционерами в искусстве. В какой-то момент Габриэль начнет заводить знакомства и с ними.