Онлайн книга «Вино с нотками смерти»
|
«Бренность» — это смертность, а думать о бренности в пустыне — еще одна нелепица. А вот «бытие» — вещь как раз весьма лепая. Это ведь вечная и бесконечная субстанция, начало и основа существования мира, его сущность, то есть, бытие — это и есть пустыня. Именно поэтому невозможна «бренность бытия». Бренность в принципе является придумкой людской, потому что они верят в смерть. Но даже если смерть есть, то бытие не смертно… Он сам удивился логичности своих размышлений. Не всегда так ладно выходило. Удалось чуть отвлечься и забыть про вечное солнце и про желание выйти к людям. Но потом, как обычно, нахлынуло — нестерпимо захотелось найти портал. Выход официальный охранялся Волком и Львицей. Не смотри, что балдеют в своем оазисе: чуть чего — уши востро, тут же учуют его небренное, бестелесное тело! Еще хуже случается, когда он выходит через портал в мираже, а их за ним в мир людской отправляют. Так бывало раз в сто лет, но ведь бывало же и оттого не легче делается. А потом люди начинают плести свои легенды о говорящих животных, оборотнях, вампирах и прочей, как они выражаются, нечисти… Впереди что-то начало вырисовываться. Странное. Сущности оставалось одно — продвигаться навстречу неизвестному и надеяться на лучшее. Лучшим в его случае являлся мираж и обнаружение в нем портала. Настоящего портала, не ложного. В ложный сунешься — всю охоту отобьют в ближайшие миллионы условных лет искать выход. Помнится, как-то ломился в шкаф: был точно уверен, что через шкаф пройдет. Нет, насмехались над ним, причем, злобно! Ага, теперь нечто стало похоже на рыбацкую хижину. Обычно дома побольше в миражах используют, а тут — развалина какая-то старая. Он подошел ближе. Сидит старуха перед разбитым корытом, на Бабу Ягу похожа. Впрочем, неудивительно. Хорошо, избенка нормальная, хоть и старая, — не на курьих ногах. Ох, насмотрелся он!.. — Чего встал, старый! — из воспоминаний его выдернул громкий окрик старухи. — Рыбу принес? С чем на рынок идти? А, старая калоша! — И она замахнулась на него клюкой. «Та-ак, уже в теле!» — пронеслось в голове. Он огляделся: в руке у него сеть дырявая, на ногах сапоги, штаны старые, латанные-перелатанные в них заправлены… От лицезрения собственной наружности и новоявленного миража его снова отвлек крик: — Иди обратно к морю! И без улова не возвращайся! Лентяй! Лишь бы на печи лежать! Кота покормить нечем! Ступай, старая развалина! Ни на что не способен! Как подруги удачно замуж повыходили: у одной муж до генерала дослужился, у другой — помещик земского чукотского округа, у третьей — просто олигарх, владелец судов-пароходов… Да что говорить с тобой, дурень! Ступай, лови рыбу, инженер проклятый! Почему «инженер» он не понял, но пришлось «ступать». Он покрутился на месте, определяясь, куда направиться удить. Мгновенно нарисовался берег моря. Вот и славно. Удить рыбу — не худший вариант. Глядишь, и портал рядышком образуется. Потянув за собой тяжелую сеть, побрел он к морю. Погода стояла ясная — ни облачка. У берега пришлось напрячь мозговые извилины: как забрасывать невод ему было неведомо. Потоптался, покрутил-повертел сеть в руках и начал запихивать ее в воду. Вскоре стал весь мокрый — несмотря на отсутствие волн, вода заливалась в сапоги, замочила рукава рубахи. Драный, тяжелый невод нехотя сползал с песка в море. |