Книга Вино с нотками смерти, страница 111 – Виктория Балашова

— Почему вы не заявили, не забеспокоились, что чужой человек заселился? — Герман знал ответ наперед, но ради проформы все-таки спросил.

Сняв пару верхних кофт, Барбара уселась в кресло и со смешком ответила:

— Мы на бомжей и путешествующих нищебродов не капаем. Пусть хозяин сам за своей халупой смотрит. А им чего — пожили несколько дней и дальше в путь. Этот, правда, на бомжа или нищего не был похож совсем: одет хорошо и лощеный такой… Но, опять же, наше дело — сторона. Мало ли, зачем заселился. Мы сигнализируем, если чего нарушается уж совсем не по закону, — последняя фраза прозвучала несколько нелогично, но Барбару легкое несоответствие не смутило. — К тому же, кто его разберет — заселял его хозяин, не заселял. Мы ж не следим круглые сутки за чужими домами.

Через некоторое время у Германа снова зазвонил телефон.

— После «Морского раздолья» идите дальше, никуда не сворачивая, — начал объяснять он дорогу. — Пройдете минут десять, не доходя до пирса. Эллинг вам нужен двухэтажный, с надписью во всю стену «Нет пути к миру, мир есть путь». Я в нем сижу. Тело — в соседнем.

Вскоре возле двери материализовались Оля и Серега. Они отказались пить чай, предложенный радушной хозяйкой, и отправились осматривать труп. Соседний эллинг освещала тусклая лампочка под потолком, обрамленная выцветшим желтым абажуром. Уже темнело, поэтому Серега включил на телефоне фонарик — иначе особо ничего толком не разглядишь.

— Я вам сейчас нормальный фонарь принесу. — Барбара пошла в свой домик и вышла оттуда с большим, мощным фонарем. — У нас без такого не проживешь: темень кругом. Сколько жаловались, а фонарей не ставят. Только вокруг гостиниц сами хозяева свет проведут и все.

При свете фонаря Оля осмотрела труп, а Серега начал писать протокол, усевшись на колченогий стул за накрытый старой клеенкой кухонный стол.

— Забили чем-то тяжелым, — констатировала Ольга. — Несколько ударов сзади по голове и спине.

— Веслом, — добавил Герман. — Вот, нашел. На нем надо поискать отпечаточки. А кровь особо и не смывали — видна отчетливо. Когда умер, Оль?

— Думаю, не больше пяти-шести часов прошло.

— Получается, посреди бела дня? Зашел, веслом помахал и ушел… — оторвался от протокола Серега. — Никто ни криков не слыхал, ни ссоры…

— Смотри, думаю, тут два варианта. Либо убитый знал убийцу, впустил его и спокойно повернулся к нему спиной. Тот взял весло и нанес несколько ударов. Либо дверь была открыта, убийца вошел и ударил. Но так как тело лежало посреди помещения, убитый не полз, не перемещался, то, значит, убийца подошел к нему близко. — Герман прошелся по эллингу. — Слышите? Тут бесшумно не прокрадешься. Берем за основу вариант первый — убийца и убитый были знакомы… Так, вызываем труповозку, такси к гостинице, здесь все опечатываем. Завтра вернемся допрашивать местных. Кстати, документов при убитом нет. Предстоит еще выяснить, кто это. И, да, в первую очередь надо связаться с хозяином эллинга.

* * *

Порой казалось — вечность никогда не принесет ему облегчения. В отсутствующей голове крутились обрывки человеческих слов, слышались вздохи и даже машины иногда сигналили откуда-то издалека. Несуществующее тело пыталось присесть, да нечем и не на что. Люди бы не поняли: сядь на песок, как на пляже, и посиди — подумай о бренности бытия. Однако на песок в пустыне сесть было невозможно, обладай ты пятой точкой или не обладай. Дело заключалось в том, что песок обладал зыбучестью… Хотя, он же не мог проверить и сесть, а людей или кого бы то ни было с пятой точкой здесь не наблюдалось. Да, там вдали стерегли выход из пустыни Волк и Львица, обладавшие телами. Так у них был оазис: никакой тебе пустыни, море и, скорее всего, песок, на который вполне можно присесть.