Книга Вино с нотками смерти, страница 107 – Виктория Балашова

— Извините, но нам придется вас побеспокоить. Убит композитор Регода. Есть несколько вопросов.

— Я тут при чем? — женщина выглядела взволнованной.

— Расскажите нам, кто отец вашей дочери.

Женщина совсем растерялась. Она попятилась к стене и начала медленно сползать на пол, зарыв руками лицо. Герман и Оля подняли ее и усадили на табуретку.

— Таблетку дать? — спросила Оля. — Водички?

— Не надо, — женщина оторвала руки от лица. — Отец Эллы — Регода. Я не видела его несколько лет. Когда сообщила ему, что забеременела, он тут же меня бросил. Я пыталась его искать, чтоб он хоть как-то мне помогал… хоть первое время. Он сгинул. Я пришла в музыкальное училище, где он тогда учился. Там мне одна преподавательница сказала, что он женился весьма удачно. Отец жены имел прекрасные связи в Москве и перевел его в Гнесинку. Сама я сюда переехала вскоре после родов — в Муроме особо не заработаешь. А в Москве разве ж кого найдешь. И представьте, когда я повела Эллу заниматься вокалом — ей в музыкалке прочили отличное будущее, видимо, гены папаши, — мы встретили там Регоду. Я ей ничего не сказала. А чего говорить-то? Он сам ничтожество. Особо ничего из себя не представляет. Никак ей бы не помог. Тем более, у него там покровительница. Как коршун — следит за всеми, кто к нему приближается. А меня он не узнал. Я сильно постарела, располнела — мимо посмотрел. Сам он обрюзг, конечно, но узнаваем. Держит себя в форме для сцены…

— Элла песню про папу, бросившего дочку, написала, — произнес Игорь. — Ему отдала, песню написать. Думаете, это случайно? Может, она узнала что-то? Уж больно странное совпадение.

Женщина совсем обмякла. В ее глазах застыли слезы.

— Совпадение. Это совпадение. Она хотела сначала Лисняку отдать. Но Лисняк плохо умеет раскручивать певцов. А Регода на все концерты их пропихивает. Ей посоветовали ему отдать сначала. Если много запросит, то уже тогда искать другие варианты. Причем, он ругал текст ужасно, — она ухмыльнулась. — Но ведь Регода любое вытягивает. Кстати, и денег не запросил! Еще бы! — она сжала кулаки.

— Почему «еще бы»? — зацепилась за последнюю фразу Оля.

— Этот гад спал с ней! Он сделал ее своей любовницей! Обещал превратить ее в звезду!

— Лариса знала?

— Не-е-т! Что вы! Зачем терять мешок с деньгами! Эллочке квартиру снял, чтобы спокойно встречаться. Она, дурочка, надеялась, он пить бросит… А я сначала не догадывалась, кто это. Но Элла мне, на всякий случай, сделала дубликат ключей от квартиры. Я решила съездить, посмотреть хоть на новое жилище дочки. Заодно пирожки ее любимые сделала… Открыла дверь. А они там. Меня не увидели, — она вздохнула. — Я и ушла.

Женщина встала, выпрямила плечи и, посмотрев прямо в глаза Николаеву, произнесла:

— Я его убила. Меня никто не заметил. Я даже не ожидала, что так легко окажется. Внизу не спросили билета — я сказала, что по пригласительному. Мест в зале свободных было полно. Меня и пропустили. Тем более, концерт уже шел. За кулисами я там бывала раньше. Помогала на репетиции Элле переодеваться. Прошла в первую гримерку. Он там сидит. Думала, искать придется — а он тут. Лыка уже не вязал. «Проходи, — кричит, — налью!» И за бутылку. Я гарроту накинула и… задушила. Он не пикнул… Только хрипел и то не долго. Бросила гарроту и ушла. Там у них есть лестница из буфета. Меня никто поэтому и не видел. Я случайно про нее узнала — тоже на репетиции. Заблудилась и вышла на нее.