Книга Фатальное прикосновение, страница 97 – Виктория Балашова

Полицейские не стали медлить: чего бы странного студентика не проверить. Кто-то вспомнил про заявление о пропавшей девушке, а еще Тарас Григорьевич после службы не зашел. Обычно городовой, закончив свою смену, заходил перекинуться парой слов. Так не он ли пошел в дом чего проверить.

— Бог знает, чем бы закончилось сие приключение для Тараса Григорьевича. Молодой человек, чье имя Джон Батлер, и приехал он к нам из Англии учиться в университет, проводил дома гнусные опыты, — излагал Курекин. — Представьте себе, с тем самым ядом, которым пропитали письмо для господина Бобрыкина. Вот уж мне повезло! Опять же благодарю нижайше Ольгу Михайловну. Спасительница. Вот этот Батлер оснастил там всё, любой ученый позавидует. Отчего не легче. Мышей с кроликами ему было мало. Постановил он над людьми опыты проводить. Потому сначала привел бездомного, а потом и девицу.

— Девица та самая, которую мамаша разыскивала? — предположил Герман Игнатьевич.

— Она родимая. Только её и бездомного уже не спасти. Померли. Бездомного Батлер заставлял трогать бумагу, пропитанную ядом. Он весь в волдырях. Девице повезло и того меньше. С ней супостат ставил эксперименты над жидкостями. То есть, она выпила вино с лостом — так называют сей яд. Доктора разводят руками: слишком сильное действие оказывает отрава. У страдалицы наверняка, считают они, были непереносимые боли в желудке, постоянная рвота, простите за подробности, и другие жуткие вещи. Я просил приехать в больницу вашего, Герман Игнатьевич, врача Алексея Фомича. Пусть изучит во благо науки.

Вторую девицу Батлер как следует отравить не успел. Когда пришли полицейские, она сидела привязанная к стулу, разбитый бокал с отравленным вином валялся на полу. А Тараса Григорьевича супостат перетащил в подвал, который превратил в настоящий морг! Повезло, что городовой — мужик крупного складу. Пока тщедушный англичашка его тащил, полиция уж принялась в дверь стучать. Потому отравление у девицы случилось не сильное — только надышалась ядовитыми парами. Не до нее ему было.

— А как он сам-то там жил, — опять оторвалась от записей Ольга Михайловна, — и не помер?

— Алексей Фомич считает, что организм привык и не реагировал на яд. Хотя видок у господина англичанина не ахти. Но не помирал. Как французовы короли — сказал Алексей Фомич. Они принимали по чуть-чуть яду, чтобы, когда их вправду начнут травить, не помереть. Вот тут случилось, видимо, похожее.

Очнувшись от удара, Тарас Григорьевич подумал, что попал в ад: холодно, рядом два трупа лежат в дьявольском, наводящем ужас виде. Решил, что помер после удара. А трупы все в волдырях и язвах — тут и без удара по голове страшно. Хорошо, городовой не стал до них дотрагиваться. Никакого, говорит, желания не возникало. А то бы тоже мог получить на тело яду.

В общем, когда он кое-как выбрался из подвала, полицейские уже ворвались в дом. Батлера арестовали, девицу и Тараса Григорьевича освободили и отправили в больницу. Все же надышались гадостью. Рабочего, поднявшего шум, поблагодарили и пообещали награду от полицейского начальства, не исключено, медаль дадут.

— С чего этот Батлер надумал проводить такие опасные эксперименты? — спросил Герман Игнатьевич. — С ума сошел на предмет науки?

— Не-е-т! Если бы! Нанят он был своими же англичанами для истребления… ох, сказать-то страшно… — Курекин замолчал и налил себе коньяку.