Книга Фатальное прикосновение, страница 47 – Виктория Балашова

— Ольга Михайловна, понимаю, что сейчас бы с вами поговорить и отпустить отдыхать, — тихонько сказал Курекин, стараясь не привлекать внимания к разговору, — но господин Свешников скоро будет не в состоянии давать показания. Хотел бы с ним переговорить, как можно скорее!

— Пётр Васильевич, делайте, как вам кажется правильным. Не беспокойтесь за меня. Я всегда готова буду поговорить. И с вами совершенно согласна. Никифора Ивановича надобно допросить и положить спать на оттоманку.

Проявив изрядную красноречивость, следователю удалось уговорить штабс-капитана пройти в гостиную. Тот взял с собой рюмку, почти полную бутылку водки и тарелку с закусками. Бутылку он засунул в карман брюк.

Расправив полы хламиды, которая постоянно запутывалась в ногах, Курекин опять уселся на банкетку. Решив не отступать от вопросов, которые он задавал графине Сиверс, следователь спросил Свешникова, когда тот познакомился с княгиней Килиани.

— О! Это случилось несколько лет назад! — Свешников ловко закинул в рот оливку. — Я прибыл служить на Кавказ и там меня ввели в дом родителей Веры. Мне тогда было двадцать. Ей пятнадцать. Жили они в Тифлисе, а это такая провинция! Ну и дочь хотели пристроить за русского. У них какие-то наши предки… В общем, чтоб она переехала из Тифлиса. О Санкт-Петербурге или Москве мечтали, посему активно принимали у себя возможных женихов.

— Но потом она вышла замуж, как я понимаю, за грузина, князя Килиани?

— Да, вышла. Года через два, по-моему. Он очень за ней ухаживал! Любовь! Даже меня на дуэль вызывал! — Свешников опрокинул рюмку водки в рот. Туда же отправил кусок ветчины.

— Чем закончилось? — с интересом спросил Курекин, нащупав наконец хоть что-то.

— Ничем. Мне сказали, что разжалуют, если буду стреляться. Я бы все равно не отступил, но меня в срочном порядке отправили по службе в Крым. И после этого я ни князя, ни Веру не видел довольно долго. То есть, князя вообще не видел по сей день. А княгиню изредка встречал на различных суаре.

— Не пытались снова ухаживать? — следователь пристально посмотрел в глаза штабс-капитану. Бесполезно: взгляд у Свешникова был уже в достаточной степени затуманен благодаря водке и не выдавал его истинных мыслей. С другой стороны, это и хорошо. Курекин прекрасно знал, что людям в подпитии сложно лгать.

— Пытался, чего уж там! — Свешников хлопнул ладонью по колену, от чего на столе подпрыгнула рюмка. — Но Вера… простите, княгиня Килиани — кремень! Учитывая характер её мужа, можно понять! Ревнивец страшный! Она меня даже сторонилась. Боялась, наверное, что могут ему донести. Я и не стал настаивать. Зачем создавать даме лишние проблемы. — И он поправил ус таким залихватским движением, что в его благородство поверилось с трудом. Скорее, были замешаны какие-то иные причины.

— Перейдем ко второму вопросу. О каких-то врагах княгини вы знали? Кому-то была выгодна её смерть?

— Как сказать, как сказать, — помотал штабс-капитан головой. — Красивая женщина, факт! Не один я добивался её расположения!

— Кто еще? — встрял Курекин.

— Ну-у-у, многие… Из здесь присутствующих, вроде Сиверс, но это не точно. Ходили слухи про этого вашего монегаска, герцога де Шоссюра. Тоже не могу ручаться…

— Сиверс? А как же Генриетта де Бельфорд?