Книга Фатальное прикосновение, страница 42 – Виктория Балашова

— Итак, возле окна в кресле сидели вы, Герман Игнатьевич, насколько я помню.

— Верно, — кивнул Радецкий. — Рядом со мной на оттоманке расположилась моя супруга, Ольга Михайловна.

— Потом сидела я, — вступила Генриетта. — На второй оттоманке.

— Возле графини Сиверс стоял я, — отчитался Фёдор. — Как раз при входе в столовую.

— Получается, мимо тебя пройти не могли?

— Получается так, вашблагородь! Только после спектакля и то буквально несколько минут. Вскоре нашли уже труп. Простите, — извинение с поклоном было обращено к дамам.

— Мы с Севастьян Андреевичем тоже сидели рядом, в креслах, — поедая кусок сытного шепардского пирога сказал Куперс-Чуховской. — И как раз рядом с нами расположилась несчастная княгиня. Но мне лично её плохо было видно, так как она сидела чуть позади.

— Верно, — подтвердил Бобрыкин. — Особо не видели княгиню. Смотрели на актеров и друг другу что-то иногда говорили.

— Я стоял в углу, облокотившись о витрину с английскими молочниками, — сообщил Свешников. — Как раз за княгиней. Когда актеры пришли, я их разглядывал и уходить с того места не стал.

— И я в углу, только в противоположном, — вступил в беседу Сиверс, — сидел за Германом Игнатьевичем на банкетке.

Герцог де Шоссюр понял, о чем спрашивают и завершил картину:

— Сидеть право от вход столовая, — с трудом подбирая слова, сказал он. — За княгиня, который я считал джентльмен.

— Да-да, — пришел на выручку Свешников. — Я стоял в углу, а герцог сидел по другую сторону от витрины на банкетке, облокотившись спиной о стену и сложив руки на груди. Он мне напомнил почему-то Наполеона, от того и запомнил.

Показалось, что монегаску сравнение не понравилось, но он лишь кивнул, подтверждая слова штабс-капитана.

— Благодарю, господа! — Пётр Васильевич закончил отмечать на листке месторасположение гостей. — Посмотрите, всё ли верно я понял? И смотрите не только себя, но и соседей. Вдруг кто чего напутал.

На край стола, на котором стояли многочисленные закуски, следователь положил дело рук своих. Выглядела схема примерно так:

Сиверс Фёдор де Шоссюр Свешников

Радецкий Ольга Михайловна Генриетта Княгиня Килиани

Бобрыкин Каперс-Чуховской

— Я именно так и помню, — прокомментировал он. — Конечно, мне мешала необходимость говорить слова из Шекспира, но глаз наметан, запомнил верно.

Остальные согласно закивали: Курекин записал и нарисовал точно согласно их словам.

— Это единственная прекрасная новость, — заключил он. — В остальном мы находимся в крайне затруднительном положении. Дело в том, что убить княгиню Килиани мог только кто-то из присутствующих. Фёдора и меня самого я исключаю из списка подозреваемых по понятным причинам. А вот восемь сидящих передо мной человек, к сожалению, попадают под подозрение.

— Постойте. Давайте уточним, — вмешался Свешников. — Я, например, не знал, что Георгий Килиани, которого привел достопочтимый герцог, является самой княгиней Килиани. Уверен, её убил знавший, кто на самом деле скрывается под мужским костюмом.

Все внимательно посмотрели на следователя. В обращенных на него взглядах он читал признание в полной невиновности. А когда бывало иначе? Обычно преступник, решавшийся на подобное убийство, обладал крепкими нервами и его нелегко будет вывести на чистую воду. По крайней мере, не при помощи игры в гляделки, которая с более впечатлительными натурами вполне могла дать плоды.